Зеркало вампиров
Шрифт:
Самолет уже ждал на взлетной полосе. Через двадцать минут, оформив все пограничные формальности и даже не дожидаясь таможенников, лайнер взлетел, взяв курс на Прагу. В салоне «Ту-154» было непривычно пустынно. Это был не обычный самолет, ранее он входил в состав специального отряда правительственных самолетов, обслуживавших высшее руководство страны. Здесь был большой просторный салон с диванами и столиками. И даже два отдельных кабинета, предназначенных для отдыха и работы. Раньше на таких самолетах могли летать члены Политбюро, теперь — все, кто мог оплатить аренду.
В Прагу, кроме Константина Гавриловича, летели Вихров и Григорий. Они трое и были единственными пассажирами большого
В столицу Чехии они прибыли через два часа. К трапу самолета подогнали два автомобиля, и гости быстро перебрались в них. Машины понеслись по дорогам, чтобы, миновав город, углубиться в пригороды чешской столицы, туда, где находилась роскошная вилла человека, который ждал Константина Гавриловича.
Парадоксальность ситуации после развала Советского Союза заключалась в том, что произошла настоящая смена эпохи. Вместо привычного двухполюсного мира возник мировой хаос, в котором даже привычное стремление Вашингтона играть первую скрипку не проходило из-за анархии, царившей в самом мировом оркестре.
В России все шло как обычно: непредсказуемо эмоционально и трагикомически сложно. Вместо сотен партийных чиновников, привычно пользовавшихся своими «депутатскими залами» и спецпайками, возник целый класс миллионеров, так же привычно имевших виллы в Испании и поместья в Америке. Вместо строгой и часто ханжеской морали возник беспредел разврата и секса, когда никакие моральные запреты уже в расчет не принимались. Вместо привычных понятий, вбиваемых советским людям с детства, теперь вбивались понятия противоположные. Все черное стало белым, а все белое черным. И расстерявшиеся люди не понимали уже, где истинно черное, а где действительно белое.
Настоящая метаморфоза произошла и с преступным миром. Вышедший из подполья, куда он был загнан жестким авторитарным правлением коммунистического правительства, преступный мир на первых порах устроил подлинный беспредел на улицах городов и поселков страны. Оружие уже можно было купить на любом базаре, гранатометы и минометы стали привычным снаряжением вооруженных банд, а пулеметы и автоматы сделались единственным действенным средством решения всех конфликтов. Хлынувшая на улицы преступность поразила весь мир. Ей было уже тесно в рамках одного государства, и, как пена, она начала расползаться в разные стороны, разливаясь во все новые и новые страны.
Началась настоящая война за место под солнцем. Авторитетов убивали почти ежедневно, словно на них была объявлена настоящая охота со стороны их конкурентов. Оставшиеся в живых наиболее крупные рецидивисты сумели осознать опасность подобной охоты и благополучно эмигрировали, предпочитая решать все самые опасные дела из-за рубежа, где их не могли достать конкуренты и правоохранительные органы. Последних, правда, к этому времени они почти не боялись.
Авторитеты оседали в Париже и Нью-Йорке, Берлине и Стамбуле, Афинах и Варшаве. Прага была одним из тех городов, где концентрация преступных авторитетов из бывшего Советского Союза уже никого не удивляла. Именно здесь и обосновался знаменитый Директор, один из легендарных преступников, сумевших так или иначе подчинить себе очень многие московские и российские группировки.
Ему было уже за шестьдесят, он лысоват, нос похож на крупную картофелину. Но внимательные холодные глаза, большой чистый лоб и всегда упрямо
Девяностые годы стали периодом смены эпох. Эпоха отчаянных романтиков, способных телами закрывать пулеметы, восстанавливать на своих нервах страну, строить дороги, верить в идеалы сменялась эпохой прохвостов. Когда главным достижением в жизни стали вовремя украденные у государства деньги, а символом преуспевания «шестисотый» «Мерседес», сразу возводивший его хозяина в ранг небожителей. Стремительно поменявшиеся ориентиры сделали одних людей несчастными, других циниками, а третьих подлецами.
Генерал, который позвонил Директору, честно отслужил всю свою жизнь в милиции. Он много раз рисковал жизнью, дважды был ранен. Еще несколько раз был на волосок от смерти. О его честности и порядочности ходили легенды. Но когда в начале девяностых годов началась смена эпох, его просто выбросили из милиции, как отслужившие и ненужные старые тапочки. Выбросили, предоставив пенсию в двадцать пять долларов. По курсу девяносто первого это были даже большие деньги. Но на них нельзя было ни содержать больную жену, ни помогать разведенной дочери, оставшейся с двумя детьми на руках. И тогда генерал сделал свой выбор. Так же мужественно и прямо, как он делал это до сих пор.
Если бы он остался один, он бы застрелился. Но, имея на руках семью и двоих маленьких внуков, он отправился в охранное агентство и начал работать там сначала консультантом, а затем и руководителем этого агентства. Никто, кроме самого генерала, даже не подозревал, что вывеска агентства всего лишь прикрытие. Агентство обеспечивало охрану бандитов и было учреждено тем самым Директором, против которого всю свою жизнь честно дрался генерал милиции.
Константин Гаврилович знал, как переживает его друг свое отступничество. Но он продолжал работать в этом агентстве, полагая, что выбор каждый человек делает сам для себя. И свой мучительный выбор генерал милиции сделал. Но никто не знал, что творилось в его душе, когда он был вынужден давать рекомендации своим бывшим подследственным, которых он ненавидел.
Константина Гавриловича ввели в комнату и оставили одного. Он огляделся. Со второго этажа виллы открывался изумительный вид на окрестности города. Недалеко, на холме, виднелись высокие деревья. Здесь все дышало умиротворенностью и покоем. Через несколько минут дверь открылась и к нему вышел Директор. Он был невысокого роста, заметно ниже Константина Гавриловича. Увидев своего гостя, он кивнул ему, чуть усмехнулся и, пройдя к столу, сел, внимательно наблюдая за гостем.
— Мог бы предложить мне сесть, — сказал Константин Гаврилович, сразу перейдя на «ты».