Зеркало вампиров
Шрифт:
— Ничего. Если человек надежный, то мои ребята ему не помешают. А если дешевка, решил нам тут цирк устроить, так мы ему самому представление устроим по полной программе, — с явной угрозой в голосе пообещал Граф.
Дронго в это время проявлял фотографии, которые сделал в кабинете Капустина. На столе Капустина были разбросаны бумаги, и Дронго снимал таким образом, чтобы они попали в объектив. На одной из бумаг было написано «Серебряная салатница». Надпись была зачеркнута, и сверху кто-то, очевидно,
В полночь он оделся, чтобы ехать на встречу. И именно в этот момент в дверь позвонили. Он осторожно подошел к двери, встал, как обычно, боком. Это была Лена. Он впустил ее в квартиру.
— Ты куда-то собрался? — спросила она.
— Да, — кивнул он.
— Так поздно?
— У меня дело.
Она смотрела на него, ничего не спрашивая, и он понял, что должен объясниться. Возможно, она неправильно поняла его ночную поездку, решив, что он собирается ехать к женщине. Оправдываться было глупо и смешно. И Дронго вдруг с удивлением услышал, что тем не менее объясняет ей, куда именно он решил поехать.
— Я хочу поехать в бильярдную, где бывает Граф. Перед тем как я встречусь с Тархановым, я хотел бы поговорить с Графом.
— Понятно. Ты хочешь дожать ситуацию до конца, — тихо сказала она. — Ты хочешь идти до конца, пока не упрешься лбом в стену.
— Наверно, — улыбнулся он. — Мой знак Зодиака Овен, а они бывают упрямые и настойчивые, прошибая головой любые стены. Кстати, я никогда не спрашивал, какой у тебя знак Зодиака? В последние годы я начинаю верить в такие вещи. Когда ты родилась?
— Не говори глупостей, — она все-таки улыбнулась.
— Без шуток, — он смеялся, чтобы сбить напряжение самой ситуации, — ты же можешь сказать.
— Я Рыба, если это тебя действительно интересует, — улыбаясь в ответ, сказала Лена.
— Идеальная совместимость! — с воодушевлением воскликнул он. — У нас такие подходящие знаки гороскопа…
— Подожди, — прервала она его, коснувшись пальцем его губ, — подожди.
Она выглядела очень серьезной.
— Я хотела тебе сказать, — тихо начала Лена, — что больше сюда никогда не приду.
Он молчал. По сценарию такого разговора он обязан спросить: «Почему?», обязан был возмутиться, уверять женщину, что она ему нужна. Он знал, что нужно говорить. Но он просто стоял и смотрел на нее.
Она провела рукой по его щеке.
— Спасибо, — неожиданно сказала она. — Не нужно ничего говорить. Я могу привыкнуть к тебе, а ты слишком дорожишь своей независимостью.
И он стоял и молчал, ничего не опровергая и ни о чем не спрашивая. Просто стоял и смотрел на нее.
— Мне было с тобой хорошо, — улыбнулась она еще раз, — ты подарил мне ощущение забытого праздника. Но, как и всякий праздник, он должен когда-нибудь кончиться. Я все понимаю. Ты слишком одинок,
И тогда он сказал:
— Ты даже не знаешь, какая это боль — терять любимого человека…
— Знаю, — улыбнулась она, — и сегодня тоже теряю. Навсегда.
Она сделала шаг к нему.
— Поцелуй меня, — попросила она, глядя ему в глаза.
Поцелуй был долгим и крепким. А потом она повернулась, открыла дверь и вышла. Она была сильной женщиной, очень сильной. Но, спустившись на один этаж ниже, она все-таки остановилась в последней безумной надежде, что он позовет ее. Но этого не случилось. Она стремительно побежала вниз.
А он, зная, что она будет ждать, стоял в коридоре, так и не заставив себя открыть дверь. Дважды он поднимал и дважды опускал руку. Она была сильной женщиной, а он не был таким сильным мужчиной.
В таком-то неопределенном состоянии чувств он и поехал на встречу с Графом, не забыв взять оружие. Бутафорские усы сейчас показались ему глупой уловкой, но он исправно наклеил их. Почему-то вся его тревога, все его чувства и жалость к самому себе и к ней, к ним обоим вылилась в жгучую ненависть к Графу. Сидя в такси, он холодно подумал, что сегодня его трудно будет остановить.
Он приехал без четверти два. У заведения стояли десятка три великолепных машин, указывающих, что жизнь здесь в самом разгаре. Он вошел в зал, где слышались громкие восклицания игроков и зрителей, прошел к стойке бара. Диму он увидел еще издали.
— Здравствуй, Дима, — сказал он. — Как видишь — я приехал.
— Ну здравствуй, — раздался за его спиной голос, и, обернувшись, он увидел Графа. Он его сразу узнал. Хищное вытянутое лицо, эти глаза. Он помнил их по фотографии.
Дима ухмыльнулся:
— Вот и встретились два одиночества разделить у дороги печаль, — фальшиво пропел он, — вы тут потолкуйте без меня. А я к ребятам пойду. Сейчас моя очередь играть.
Дронго смотрел на сидевшего перед ним человека. Это был тот самый, кого он так долго искал. Именно его люди напали на Дронго перед зданием телевидения. Именно по его приказу они убили Светлану Рожко. И именно он наверняка знал, кто нанимал киллера для убийства Алексея Миронова.
— Здравствуй, — повторил Граф, внимательно глядя в глаза незнакомцу, — где-то я тебя видел.
— В тюрьме, — громко сказал Дронго. Так громко, что некоторые из сидевших неподалеку повернулись. — Мы с тобой виделись в Сухуми, помнишь, что там случилось в девяносто первом?
— Помню, — показал ровные белые зубы Граф, — я тебя, наверно, там и видел. Ребята тогда неплохо побузили.
Это было знаменитое выступление авторитетов в Сухумской тюрьме, когда они захватили в заложники тюремное начальство, взяв тюрьму под свой контроль. Только введение специальных групп МВД и КГБ, а также участие знаменитой «Альфы» предотвратило огромные беспорядки.