Зеркало
Шрифт:
Я устало опустила голову, спрятав пальцы в волосах. Мне было до такой степени обидно, что они никак не могут начать жить дружно, без взаимных упреков и обвинений, без вечного холодного молчания и недосказанностей. Ведь в том, что произошло сегодня, была и моя вина. Не попадись я на удочку этому зеленому чудищу, ехали бы мы сейчас себе спокойно, Деян бы не пострадал, и Сэт бы ни во что не вляпался…
— Замолчите! — вырвалось у меня, и я даже не сразу сообразила, что озвучила все то, что скопилось у меня на душе. Деян ошарашено присел, и все настороженно на меня посмотрели, пытаясь
— Вы ведете себя, как безмозглые бараны! Да если бы за меня хоть раз в жизни кто-то кинулся во Тьму! Хоть бы раз в жизни! Вы и сами не представляете, какую ценность вы имеете и как бездарно ей распоряжаетесь. Научитесь для начала хоть ценить друг друга. Вам интересно было, что я видела во сне, когда была у джинна? Так слушайте, я вас видела. А точнее то, к чему приводит такое отношение друг к другу. Там вы не общались много лет, и когда один из вас умер, другой даже глазом не моргнул. Это не нормально! Вас друг у друга только двое. Я знаю это, потому что у меня никого нет.
Я хотела сказать то-то еще, но слова не желали больше слетать с губ и, помолчав пару секунд, я резко развернулась и пошла к выходу. Все сказала, пускай теперь это сами как хотят переваривают. За мной бесшумно, как тень, проследовал Верен. Конечно, теперь они меня и на секунду не оставят! Я присела на бордюр около машины, вдыхая полной грудью свежий воздух. Тут он был каким-то особенным, не таким как в Новгороде. У него как будто был другой вкус.
Я слегка вздрогнула, поздно заметив, что ко мне подсел Михей. Эльф протянул мне давешний бублик:
— Держи, отработала. — с непоколебимо серьезным лицом прокомментировал Михей.
— По-моему, я только все испортила. Теперь ни у одного из них не хватит духа первым пойти на встречу. — вздохнув, я впилась зубами в измученное переездами из кармана в карман угощение.
— Да нет, ты все правильно сделала. Им надо было открыть глаза. — встрял в разговор Дарен. — Как слепым котятам, которые сами не могут веки разодрать, надо брать и разлеплять их насильно.
Я подняла глаза. Все ребята вышли из кафе, оставив там братьев одних.
— Орн с ними, пусть поговорят хоть. Может, до чего умного дойдут. — вставил свое веское слово Пахом. — А то отмалчиваются вечно, доводят свои проблемы до предела.
Совсем скоро в дверях показался плед с начинкой из Сэта, и за ним вышел и Деян. Они вели себя как ни в чем не бывало, как будто это не они десять минут назад были готовы друг друга поубивать. Уточнять, нашли ли они общий язык и нуждаются ли в дополнительной лекции, я не стала. Сами разберутся.
19
Недовольно фыркая, массивный конь подтащил карету к роскошному особняку, расположившемуся недалеко от Москвы. Решительно открыв дверь, молодой человек спрыгнул на вычищенную слугами с утра дорожку, лишь слегка припорошенную свежим утренним снегом. Он не спешил заходить в дом и, подставив лицо неспешно слетающим с неба снежинкам, вдыхал чистый морозный воздух. Ветер подхватил его непослушные русые волосы и закрутил
Он прошел в дом, по-хозяйски распахнув широкие двери, и небрежно скинул тулуп на дорогой диван в гостиной. Недовольный его выходкой управляющий поспешил убрать холопскую одежду, пока тающие снежинки не промочил всю мебель. Его лицо выражало все, что он думает о таком поведении, но перечить господину в мужицкой одежде он не стал.
— Господин еще отдыхает. Извольте подождать. — еле сдерживая свою неприязнь, процедил управляющий. — Может быть, господин пожелают чаю?
— Спасибо, позволю себе отказаться. — стараясь быть вежливым, кинул парень и уверенно зашагал вверх по лестнице к покоям Ратмира.
— Господин спит! — нарочито громко повторил управляющий, подумав, что парень просто не расслышал его слов, но тот и не собирался прислушиваться к чьим бы то ни было доводам.
Встречающиеся ему слуги покорно расступались, признавая в нем своего господина, кланялись чуть не до земли. Феофан ненавидел, когда обычаем и лишь упрямо отводил глаза от сгорбившихся в поклонах людей.
Без особых церемоний он распахнул дверь, ворвавшись в хозяйские покои, и пренебрежительно скинул с роскошного привезенного из-за границы кресла набросанную одежду чтобы усесться. Недовольно кряхтя, Ратмир высунул голову из-под белоснежного одеяла.
— Что ты так рано заявился? — заспанным голосом возмутился он, снова бессильно рухнув на подушки.
— Ты меня звал, вот я и пришел. — меланхолично ответил Феофан.
— Ну, так ведь не с самого утра! — зевая, взмолился дворянин.
— Милый мой друг, — саркастично улыбнулся парень, — уже давно миновал полдень. Но если ты хочешь, я зайду потом. Времени у нас с тобой предостаточно. Лет через сто тебя устроит?
— Подумаешь, какие мелочи! — ворчливо ответил Ратмир, но все же нашел в себе силы подняться с кровати и, накинув роскошный халат, предстал перед братом.
Друг на друга они смотрели как в зеркало. Те же волевые правильные черты лица, густые волосы, которые у Ратмира все же были немного более темными, поддернутые легкой ухмылкой губы. У Феофана тоже раньше были такие же серые холодные глаза. Только братьев нельзя было спутать. Ратмир отличался особой величавостью, как будто он родился вовсе не в крестьянской семье, а был не меньше чем первым престолонаследником. Он обожал, когда перед ним преклонялись, ползали на коленях, целовали его гладкие белые руки. Ведь так сама судьба распорядилась, чтобы именно ему выпал жребий быть лучшим. Только вот его младший брат не понимал, какая удача попалась им в сети. Феофан видел в своем бессмертии и всевластии лишь наказание, тяжкий крест, который ему предстоит нести долгие века. Он не смог справиться с внезапно обрушившейся на него благодатью. Зато Ратмир четко видел все плюсы своего Дара.