Зеркало
Шрифт:
Я снова бежала по нескончаемому лабиринту, и вопреки обычаю, догнала ее. Она стояла у окна, повернувшись ко мне спиной, и словно не замечала. Не хотела замечать.
Я молча подошла и встала рядом.
— Готова? — спросил непонятно откуда взявшийся мужской голос.
Я повернула голову в мамину сторону, но на ее месте стоял, ехидно улыбаясь уголком губ, молодой человек, в котором я сразу узнала Федю. Но что-то внутри настойчиво советовало мне: «Убегай!». Он протянул ко мне руку, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Только тогда я поняла, что это вовсе не Федя.
Послушавшись
— Софон! — Кинулась я к батюшке. — Спрячь меня! Быстрее!
Но он лишь умиротворяюще поглаживал меня по руке, как на пустом месте распсиховавшегося ребенка.
— Дочка, не надо кричать. Все решено. Не бойся. Я не могу тебе ничем помочь. Он сильней. Смирись.
Я отдернула руку, и вот же момент дверь распахнулась, и на пороге появился нагло посмеивающийся преследователь. Он похлопал в ладоши, будто издеваясь над моими попытками вырваться.
Он все также меланхолично приближался ко мне, уверенный в собственном превосходстве. Я вспрыгнула на подоконник, распахнула окно и не глядя, рухнула вниз, а потом… а потом была чернота потолка, разбавляемая лишь тусклым светом луны, набирающей свои силы.
Еще пару раз прогнав в памяти, как надоевший ужастик, который даже перестал быть страшным, свой сон, я осторожно опустила ногу с кровати. Уснуть больше не получится, а лежать в постели, еще и еще раз вспоминая этот холодный, как металл моего меча, взгляд не хотелось. Так и до психушки недолго.
Лариса выделила нашей немаленькой компании большую комнату на втором этаже, которая раньше служила Дарену спальней. Когда я поднялась наверх, парни, намытые и заметно отдохнувшие, уже раскладывали на полу тулупы и старые одеяла, по-рыцарски уступив единственную кровать даме.
Оказалось, что Софон звонил. Феофан благополучно вернулся из «астрала» и начал сходить с ума. Проявилось это в том, что он даже не стал ни на кого замахиваться тростью, а оставил ее в своей комнате вместе с открывшими от изумленья рот старейшинами и отправился к Исаю, с которым они битый час лазили по котельной, выясняя все детали ее устройства. Но Феофан, всегда считавший быт смертных совсем уж не барским делом, окончательно «добил» всех, отправившись после Исая к Весе на чай. Несчастная травница вместо лечебной смеси залила кипятком банку с кофе, с чего Великий Маг безудержно хохотал, чуть не доведя и без того выбитую из равновесия девушку до слез, а потом с видом циркача высушил кофе, чудесным образом вернув его в первоначальное состояние. Они проболтали на кухне у травницы около двух часов, после чего, уходя, Феофан уверял Весю, что она может в любой момент обращаться к нему, если понадобится совет или просто не с кем будет поболтать.
Но о Сэте и его грехах старец
Вечером Деян с пеной у рта спорил с Ларисой о природе моего Дара. Моя интуиция сыграла против меня сомой и теперь мама Дарена была стопроцентно уверена, что во мне Хранители теряют умопомрачительного телепата. Деян и Лариса могли бы всю ночь упираться рогом, доказывая свою правоту, но Сэт положил этому балагану конец. Некромант заявил, что я просто исчадие ада, а маги страдают жутко заразным типом шизофрении, спастись от которой можно лишь мирно посапывая в две дырочки, после чего невозмутимо пожелал всем спокойной ночи, натянул на себя плед, повернулся на бок и уснул.
Остальные Хранители последовали его примеру, и уже через минуту «светлячки» в комнате погасли, уступая место убаюкивающей темноте.
Когда я проснулась, было уже очень поздно. Или слишком рано — тут уж как посмотреть. Стараясь не разбудить Хранителей, я осторожно встала с кровати, но предательские пружинки все же тихонько скрипнули, освобождаясь из-под тяжести моего тела. Я аккуратно обходила и перешагивала Хранителей, направляясь к выходу.
— Ты куда? — остановил меня заспанный голос Михея.
— В туалет. — на автомате наврала я, припоминая, что когда-то таким образом мне уже удавалось улизнуть из-под опеки братьев. Как же много времени прошло с тех пор. Помню, как боялась этих здоровых типов. Теперь уже совсем другие страхи. Время меняет нас, как море обтачивает камни, безвозвратно.
Практически бесшумно ступая босыми ногами по деревянному полу, я вышла из комнаты и пошла по коридору, остановившись у небольшого окна, поеживаясь от ночного холода. За окном не было видно ни зги, и только луна одиноко висела в небе, тускло светя, подобно одинокому уличному фонарю, чтобы такие полуночники как я могли любоваться всей холодной прелестью ночи.
Часы на стене пробили два раза. Отвлекшись на них, я не услышала, как сзади кто-то подошел и накинул мне на плечи теплую куртку. Сердце ушло в пятки, я чуть было не взвизгнула, но холодная рука зажала мне рот.
— Тихо. Свои.
Напугал-то как.
— Сэт? — шепотом уточнила я, вглядываясь в темноту, когда он соизволил убрать руку с моего лица.
— Нет, это призрак Пушкина. — на полном серьезе ответила темнота.
— Что не спишь? — чтоб хоть как-то разбавить тишину, спросила я, поправляя куртку, которая пришлась как нельзя кстати.
— А ты?
— Не спится.
— Вот и мне.
— Не хочешь говорить — не надо.
— Ты тоже не хочешь. — справедливо заметил некромант, повернувшись ко мне так, что в свете луны стало проглядываться его лицо.
— Мне опять кошмары снились. — призналась я, нисколько не соврав.
— У тебя это всегда. — Показалось, что он даже улыбнулся. — А мне уже давно ничего не снится. Даже кошмары. Раньше что-то снилось, а теперь нет. Даже странно.
— Феофан говорит, что это каким-то образом связано с моим Даром. Может, и ты не видишь из-за своего Дара?