Зерно
Шрифт:
– Шутите?
Денис никогда над этим не задумывался, он наоборот придерживался мнения, что численность населения надо сократить.
– Если так пойдет, то уже через 70 лет школы закроются. И что тогда?
– Не знаю, – ответил Денис и пожал плечами.
Они спустились на лифте на несколько этажей вниз и вошли в светлое помещение, а оттуда в длинный коридор, где с одной стороны шла стеклянная дверь.
– Вот наше богатство.
Денис остановился. Ровные ряды, похожие на широкие столы, в которых посередине размещалась продолговата
– Человеческие эмбрионы.
– Дети?
– Нет, это еще не дети, но скоро ими станут. Именно этим тебя и пугают в новостях. Современные женщины не могут выносить плод, он отторгается организмом. И пока медицина борется, как это исправить, мы выращиваем людей.
– Это неправильно, – прильнув к стеклу, сказал Денис.
– Институт имеет лицензию на право работать с человеческими эмбрионами. Вырастить их не так уж и трудно.
Денис помнил, как его мать ходила беременной, а после у него родилась сестра. Он был еще маленький, клал голову ей на живот и слушал, как бьется сердце сестры, а после она стала питаться. Это было чудо, и он так всегда считал. Но теперь, смотря на столы, где лежали зародыши, ему стало не по себе.
– Но это неправильно, так не должно быть.
– Верно, не должно быть. Но если мы ничего сейчас не сделаем, то через 120 лет на земле никого не останется. Да, против нас многие, и те же самые фанаты, что ждут конца света, корпорации, военные, политики и религиозники всех мастей. Но все они думают о деньгах, мы о жизни.
– А зачем я вам нужен?
Вдоль столов-инкубаторов ходил персонал и проверял показания на экранах. Они прошли дальше. Денис прикинул, что в одном зале было около пятидесяти колб. А таких залов он насчитал не один десяток.
Валерия, так представилась женщина, повела его дальше.
– Как-то бесчеловечно, а по-другому никак?
– Можно, но долго и нет гарантий. Это ведь не означает, что мы заменяем естественный процесс размножения. Вспомни голод в Ирландии, грибок уничтожал картофель. Со временем вывели устойчивый сорт и накормили им Европу. А после точно так же вывели коров, баранов, свиней, кур, и опять прилавки были заполнены едой.
– Но там еда, а тут, – Денис до сих пор не мог поверить в то, что увидел своими глазами. Детей выращивали, словно они кролики.
– Идем, я познакомлю тебя с командой.
– Но вы не сказали, зачем я вам нужен.
– Сейчас узнаешь, но сперва приложи руку к экрану, чтобы сканер считал твои капилляры.
4. Команда
Валерия вошла в длинный зал, где стояло множество приборов, смысл которых для Дениса был неясен. Персонала было немного, кто-то, уткнувшись в монитор, строил графики, а кто-то ковырялся в микросхемах с паяльником.
– Познакомься, Кира, наш генетик, Феликс, цифровой мир его стихия, Милена, она знает столько языков программирования, как никто другой на свете. И Влас, он познал, что такое зерно.
– Зерно?
Все, кто занимался своими делами, подошли к Валерии и с любопытством посмотрели на юношу, который, стесняясь, словно попал в новый класс, жался к женщине.
– Здравствуйте, – еще раз сказал он и протянул руку Феликсу.
– Здесь мы пытаемся разобраться в причине сбоя, что пошло не так. Кира, какие у тебя показатели?
– Проверила эмбрионы, что вчера разморозили, все идет по плану, деление клеток началось. С теми тремя, что вчера перевели в инкубатор, тоже все хорошо. Я бы сказала, инкубаторная работает отлично.
– Видишь ли, Денис, как ты это говоришь, люди давно научились выращивать людей в пробирке, – сказала Валерия. – Не мы это первые изобрели, все изначально заложено в яйцеклетке, она сама знает, что делать. Мы лишь поставляем питательный раствор и все. Но тут-то и проблема.
– Вот именно, что проблема. И я не знаю, что с этим делать. Они здоровые, – Кира посмотрела на Дениса и добавила. – Рожденные дети по всем показателям самые что ни на есть здоровые, но они резко отстают в развитии по умственным параметрам.
– Это животные, – закончила за нее Валерия. – Они не могут думать. Только рефлексы, они заучивают действия, как животные, но не как человек.
– После того как они подрастают, они приобретают простые навыки, но что бы мы ни делали, они не могут думать.
– Думать? – удивился Денис.
– Да, они тупы как мой Нежить, это у меня дома был кролик, он только ел и гадил. Но был в то же время милым и пушистым, но глупым.
– Думать, – повторил Денис и подошел к монитору, на котором демонстрировались кадры камеры наблюдения, что, по всей вероятности, находилась в комнате, где жили дети. – Они безумны?
– Нет, они нормальны, – пояснила Валерия. – У них нет психического отклонения, в этом отношении они здоровы.
Ребенок на мониторе очень аккуратно причесывался и делал это, похоже, постоянно. Другой же ходил и рассматривал на стенах картинки и что-то бубнил себе под нос. Третий сидел на полу и пел непонятные песни. Они выглядели вполне нормальными детьми. Если сейчас сделать стоп-кадр, то даже не подумаешь, что они не такие как другие дети.
– А почему?
– Вот над этим мы бьемся уже не первый год, – сказала Кира и отошла в сторону.
– А все дети такие?
– Да, все, – сказала Валерия. – Мы решили, что виной питательный раствор или излучение. Но потом подвернулся случай, нам удалось изъять несколько эмбрионов у женщин. Они не могли их вынашивать, организм стал отторгать. Поместили в инкубаторы. Были сложности, но Кира справилась. Как положено по сроку, родились дети.
– Смешно звучит, родились, – сказал Денис, понимая, что ребенка просто вынимают из инкубатора и заставляют дышать воздухом.
– Как бы то ни было, но они родились. И вот эти дети, – Валерия подошла к мониторам, и Кира включила запись. – Они нормальные.