«Zero»
Шрифт:
Всеядность телевизионной хроники того рокового дня, как нельзя лучше выразилась в перманентной и достопамятной подмене реальности зрительным образом, воспринимаемым зрением. Об этом написал Ян Мак Эван(Ian McEwan) на страницах «Гардиан»: «Масштаб нашего присутствия в момент трагедии был невероятно широк. Притом, что мы не видели ни одного умирающего человека. Кошмар находился в бездне нашего воображения… Только телевидение было в состоянии доставить трагедию в наши дома. У меня дома в углу стоит телевизор. Его никто не смотрит. Как вдруг мой сын, да и я грешный, с жадностью бросились переключать каналы. Замельтешили CNN, CBC и ВВС-24. Как только объявляли выступление какого-нибудь эксперта, мы тотчас же переключались на другой канал… Нам было важно знать, что происходит
Всё обстояло так, как если бы массовое уничтожение людей в прямой трансляции должно было произвести эффект снижения релевантности информации о трагедии. Всемирная информационная сеть является главным каналом для передачи фактов. По своей природе факты не могут не стимулировать сомнений в их достоверности, И этот канал попал под влияние официальных источников. Всемирная сеть сосредоточилась на трансляции не новостей, а символов. Вот почему в тот достопамятный день необычное сообщение, появившееся в другом уголке планеты, решительным образом повлияло на формирование смысловой составляющей трагедии, наполнив её определённым политическим содержанием.
Новость поступила с Ближнего Востока. Тотчас её подхватили крупнейшие информационные агентства. Сообщение было проиллюстрировано видеоклипом агентства Рейтер. Это видео постоянно прокручивали по всем телестанциям. Одна из крупнейших итальянских газет поместила эту новость на первой полосе, снабдив её следующим заголовком: «Праздничное ликование на улицах Бейрута и Иерусалима». Ведущие газеты всего мира посвятили целые полосы этому жутковатому, но при этом глубоко символическому известию. Публиковались броские снимки палестинских детей с растопыренными в знак победы пальцами (фото из Иерусалима), фотографии ликующих женщин в лагере Шатила (Ливан). Сообщения корреспондентов в основном сводились к объяснению фотоматериала и пестрели такими журналистскими клише, как «праздничная раздача сладостей», «манифестация радости трёх тысяч человек в Наблусе». Лондонская «Таймс» в тот день написала: «Тысячи палестинцев отпраздновали террористические акты в Соединённых Штатах. Они пели «Аллах велик» и раздавали сладости прохожим, несмотря на то, что их вождь Арафат заявил, что известие об этом привело его в ужас». Миланская «Коррьере делла сера» прокомментировала новость в передовой статье: «Все мы американцы, глядя с сокрушением сердец и возрастающим гневом на недопустимые манифестации палестинского ликования перед лицом картин смерти безоружных граждан, мы вопрошаем, в каком мире нам приходится жить?» Следующая передовица, опубликованная по прошествии трёх дней, осудила «праздничное ликование многочисленных исламских фанатиков и палестинцев, которые даже в Вифлееме устроили демонстрацию под кошмарными лозунгами, выражавшими бурную радость».
Символический потенциал этого сообщения был настолько велик, что, согласно корреспонденции из Нью-Йорка, побудил группу граждан устроить демонстрацию у стен мечети на Ист-Сайде: «Вы видели по телевизору палестинцев, которые пляшут от радости… Сбросим парочку бомб и посмотрим, долго ли они будут плясать!» В то же время критики Америки посвятили этому известию горькие размышления. Существование в арабском общественном мнении «залежей ненависти», подчёркивали они, является следствием «политики администрации Буша» и напоминали, что «арабский и мусульманский мир в результате постоянно увеличивающихся унижений доведён до отчаяния».
Естественно, ряд суждений, высказанных комментаторами, является вполне взвешенным. Разумеется, в мусульманском мире реакция на 11 сентября была неоднозначной. В ряде случаев весьма отличалась от реакции Запада. Так, самый авторитетный марокканский еженедельник осудил террористические акты, но при этом добавил, что корни следует искать «во внешней политике тандема Буш-Шарон». Тем не менее, любые размышления на тему ислама, его противоречий и экстремизма, даже отдалённо на могли бы оказать на мировое сообщество большего эмоционального воздействия, чем видеофильм, появившийся на экранах телевизоров во время ужина. У себя дома мы видели праздничные толпы
Недели через две (слишком поздно, чтобы эта информация сумела облететь всю планету) программа «Панорама» общественного немецкого телевидения и два журналистских расследования, проведённые «Шпигелем» и «Штерном», предприняли попытку реконструировать историю появления видеоклипа, записанного в лагере палестинских беженцев Айн аль-Хильве близ Сидона: «Более внимательный просмотр исходного видеоматериала, не прошедшего в эфир, показывает, что улица, на которой якобы состоялась праздничная манифестация, в действительности безлюдна. Только перед телекамерой толпится группа возбуждённых детей. Кричавшая от радости женщина, в следующую секунду спокойно покидает место съёмки. В поле зрения телекамеры попадает неизвестный мужчина в белой майке. Он призывает детей собраться перед телекамерой. Запечатлённая в кадре ликующая женщина сообщает журналисту, что в обмен на радостные восклицания перед объективом телекамеры ей обещали сладости, и что она была потрясена увиденным по телевизору».
Памятный видеоклип с ликующими палестинцами по справедливости достоин включения в «хит-парад», наряду с другими выдающимися достижениями СМИ. Так, в первые дни войны в Персидском заливе (1991) ощущалась острая нехватка фронтового фото- и видеоматериала. Ещё продолжались невидимые посторонним ковровые бомбардировки иракских позиций в Кувейте. В этот момент в информационный оборот была запущена жуткая новость. В приступе слепого безумия Саддам якобы поджёг все нефтяные скважины и открыл вентили нефтепроводов. В Персидский залив было сброшено колоссальное количество нефти. Первые полосы газет всего мира и выпуски теленовостей опубликовали жуткие фотографии пострадавшего баклана. Несчастная птица предстала перед телезрителями и читателями газет, залитая чёрной нефтью и в судорогах предсмертной агонии. Умирающий баклан тщетно пытался расправить крылья. В отчаянии он широко раскрывал клюв. Из последних сил птица стремилась выбраться из маслянистого пятна. Никому не пришло в голову поинтересоваться, каким образом получено изображение? Ведь побережье Кувейта и Ирака во время бомбардировок всё ещё находилось в руках Саддама.
Точно так же никто не стал наводить справок насчёт фауны тех мест, хотя бы среди орнитологов. По прошествии нескольких недель любознательный французский журналист из «Эвенеман дю Жеди» услышал от одного из орнитологов, пользующегося мировой известностью, что в это время года в Персидском заливе «не бывает никаких бакланов». Как выяснилось впоследствии, чёрно-белые снимки были сделаны в другое время года и на другом театре военных действий — во время войны между Ираном и Ираком. Что касается цветной видеосъёмки, то телерепортёр признался, что сфабриковал «видео с нефтяным пятном», позаимствовав баклана в местном зоопарке.
Не меньшее впечатление на публику произвели съёмки отважной девятнадцатилетней американской солдатессы Джессики Линч(Jessica Lynch) в разгар второй иракской войны. В ходе боестолкновения Джессика получила ранение и была взята в плен. Противник поместил её в госпиталь в Нассирии. Из лап иракских тюремщиков Джессику вызволили бравые американские командос, которые под покровом ночи спрыгнули с вертолёта и под свист пуль штурмом взяли неприступный госпиталь.
Известно, что в тот момент американское наступление захлебнулось. Снятый с дрожащей руки через объектив ночного видения фильм обошёл всю планету. Ещё бы — тут были вышибавшие двери морские пехотинцы. Они самоотверженно похищали раненую девушку и несли на армейских носилках украшенных звёздно-полосатым флагом в вертолёт. Фильм служил подкреплению сердец — Саддам обречён.
Бедняжка Джессика не смогла пересказать своими словами этот героический эпизод на пресс-конференции, потому что, как сказали военные, и слово в слово повторили репортёры, девушка «потеряла память». По прошествии многих недель спецкор «Нью-Йорк таймс», по всей вероятности честный профессионал, сумел реконструировать этот эпизод, который, как оказалось, в действительности выглядел совершенно иначе. Будучи в госпитале, Джессика не считалась военнопленной, потому как повстанцы давным-давно покинули Нассирию.