Зеро
Шрифт:
Но на самом деле Митико в глубине души ощущала страшную неуверенность от того, что родилась женщиной. Лилиан же, напротив, оказалась внутренне сильной, как самурай.
— Когда ты во мне, — произнесла Митико, — мне кажется, ты всегда что-то ищешь. Ищешь какое-то свойство, которое я могла бы тебе передать. Нечто, чем я обладаю или, возможно, сама того не подозреваю.
Она взяла его восставший член в руки и притянула к себе. Они сидели друг напротив друга на татами. Митико была в расстегнутом розовом кимоно. Тени подчеркивали восхитительные очертания
— Когда я говорю с тобой об этом, — продолжила Митико, — я просто умираю от наслаждения. Мир суживается, и в конце концов я вижу только тебя. И чувствую только тебя.
Она начала целовать его влажными губами, постепенно его рот приоткрылся, дыхание стало прерывистым. У Митико голова пошла кругом. Ее безумно возбуждало то, что она вызывает у него такое жгучее желание.
Филипп протянул руки и стянул ярко-красное нижнее кимоно с ее плеч. И склонил голову к ее груди. Когда его губы дотронулись до кожи Митико, она подалась вперед, принимая его в свое лоно.
Его жаркое дыхание обдало ее чувствительный сосок, и она начала ласкать Филиппа рукой. Он придвинулся ближе, ее ноги раздвинулись шире, и Митико с Филиппом слились воедино.
— Вот что ты ищешь во мне, — выдохнула она. — Это мой якорь.
Митико затрепетала в пароксизме страсти. Ей казалось, что могучее копье пронзает ее насквозь. Если бы это сейчас вдруг кончилось, она бы не вынесла.
— Познавая тебя, — прошептала она, — я познаю себя. Я открыла неведомый континент и, путешествуя по нему, обнаруживаю неизвестные города во мне самой.
Они покачивались, словно танцевали медленный, сладострастный танец.
— Когда ты на меня смотришь, я оживаю. И теперь, ожив, чувствую, что стала другой. Я больше не желаю играть отведенные мне в жизни роли. Роль японской жены, японской матери, японской любовницы... — Митико ахнула и снова задохнулась в приливе страсти. — О! О! О! — зашептала она ему на ухо и еще теснее прижалась к Филиппу, чувствуя, как его напряжение все возрастает.
— Ты показал мне, что моя сила в сердце. И навеки переменил мою жизнь. Ax, ax, ax! — Митико услышала его стон, вырвавшийся из самых глубин души. — Тебе это тоже нравится. О да!
И она слилась с ним в экстазе.
— Я договорился о покупке игорного заведения, которое так часто посещает Кендзи Харигами, — через неделю сообщил Филиппу и Митико Ватаро Таки. Он заметил изумление на их лицах и расхохотался. — Вообще-то это было проще простого. — Глаза Ватаро довольно поблескивали. — Дело в том, что Кендзи Харигами уже порядком задолжал этим ребятам. А платить отказался. Вместо уплаты долга он продолжает играть, ставя на кон наличные. Владельцы игорного дома, конечно, боятся перечить, ведь если он на них разозлится, им наверняка придется иметь дело с Таки-гуми, а этот клан разделает их под
Через три дня, когда Кендзи Харигами зашел в игорный притон, где царила та же прокуренная атмосфера, та же кисловатая вонь, где на него смотрели те же прищуренные глаза, к которым он давно привык. Фишки раздавала какая-то красотка, ей помогал кавказец. Кендзи их раньше никогда не видел, но ему было наплевать. Он явился, чтобы удовлетворить свою незатухающую страсть. Его интересовали только фишки, ничего больше.
Вечер сменился ночью, ночь — ранним утром, все шло как всегда. Толстая пачка денег, которую Кендзи Харигами принес с собой, уже почти растаяла. Многие игроки покинули притон. Только самые заядлые продолжали игру.
Кендзи Харигами не мог спокойно смотреть на фишки, его неудержимо тянуло включиться в игру. Он положил на стол остаток своих денег. И проиграл.
Эта партия оказалась последней. Игроки, еще остававшиеся в зале, один за другим поднялись со своих мест и вышли. Кендзи Харигами не хотел уходить, но было уже поздно, и все фишки убрали.
Кендзи встал и направился к выходу. И тут вдруг к нему подошел кавказец.
— С вами хочет поговорить хозяин, — сказал он по-японски.
Кендзи постарался скрыть изумление. На его лице отразилось презрение.
Вся эта мелочь пузатая одинакова, подумал он. Мнят, будто они владеют миром.
— Если это насчет моего долга, то я уже говорил хозяину, — резко сказал Кендзи. — У меня надежный кредит.
— Теперь здесь новый хозяин, — заявил кавказец. — Так что скажите это ему сами.
— Да вы знаете, кто... — начал было Кендзи и осекся, потому что ему стало больно. — Что вы делаете? — вскричал он, пытаясь вырваться из рук кавказца.
— Пойдем со мной, — прошептал тот на ухо Кендзи.
— Будьте благоразумны и послушайте его, — произнес женский голос.
Кендзи повернул голову. Женщина, которая только что убирала фишки, теперь помахивала катаной.
— Кто вы такие? — воскликнул Кендзи Харигами, глядя то на нее, то на мужчину.
— Новые владельцы, — ответила женщина. — Филипп и Митико провели Кендзи в дальнюю половину дома, в крошечную комнатенку. Там, за стоявшим в углу маленьким столом сидел Ватаро Таки. Он был одет в костюм европейского покроя.
— Добрый вечер, Харигами-сан, — сказал Ватаро Таки. — Я рад, что вы так любезно приняли мое скромное приглашение. — Он сделал приглашающий жест рукой. — Хотите чаю?
— В чем дело? — сердито воскликнул Кендзи. Ватаро разложил на столе пачку счетов.
— А вот в чем, Харигами-сан, — сказал он. — В ваших долгах. И, боюсь сумма такова, что мне придется попросить вас уплатить все сполна плюс двадцать пять процентов, причем немедленно. Это получится... сейчас посмотрим... — Ватаро показал ему написанную цифру. Кендзи рассмеялся.