Зеро
Шрифт:
Прочитав в газетах о смерти Арисавы Ямамото, Дзэн Годо не на шутку встревожился. Он не верил прессе, и хотя сообщалось о несчастном случае, Годо весьма не понравилось его совпадение по времени с последней встречей с Ямамото. Они дружили и вместе вели дела с давних времен. Ямамото работал директором собственной авиапромышленной компании, которая вместе с «Самолетами Накасимы» занимала ведущее положение в производстве авиамоторов. В войну компания расширилась и разбогатела. Однако ни Ямамото, ни Годо не питали вражды к американцам и считали вступление Японии в войну явным безрассудством. Внешне они ревностно исполняли свой долг перед императором, ибо для
Не далее недели тому назад Годо встречался с Ямамото, и тот поделился своим намерением передать американцам технологию производства реактивного двигателя нового типа, над которым в последние месяцы войны корпели инженеры его компании. И вот Ямамото погиб. Под колесами грузовика, если верить газетам.
Нет, Дзэн не верил газетам. Слишком большая удача для врагов Ямамото. А ведь враги Ямамото — и его враги. Они злобны, многочисленны и действуют слаженно. Какие еще козни у них на уме? Значит, Дзэну следует внять предостережению и выяснить истинную причину смерти друга.
Придя к этой мысли, Годо послал за дочерью.
Митико не так давно вышла замуж за старшего сына Ямамото — Нобуо. Брак этот устроили отцы. Дзэн Годо связывал с ним надежды на будущее. Нобуо был талантлив, респектабелен и довольно хорош собой. А главное, как старший сын, он наследовал отцовскую компанию.
Годо рассудил, что Нобуо — идеальная партия для его дочери. Правда, хотя ее можно было без натяжки назвать красавицей, она отличалась весьма необузданным нравом, на который отец давно махнул рукой. Нобуо был старше Митико и обладал большой выдержкой, но Годо частенько одолевали сомнения, сможет ли молодой человек со всем своим здравомыслием надолго увлечь его взбалмошную дочь.
Оба отца, словно брокеры, обсуждающие слияние двух компаний, взвесили все «за» и «против» предполагаемого союза и наконец, договорившись об условиях, решили связать себя родственными узами. Брак был заключен полгода назад, и теперь Митико и Нобуо жили вместе, хотя Годо не имел ни малейшего представления, насколько удачно складывается их семейная жизнь. Вскоре после свадьбы молодые переехали в Кобе, где располагались семейные заводы, которые Арисава отдал под начало сына.
Вся компания переживала эпоху перепрофилирования. Семья намеревалась быть в авангарде восстановления промышленности Японии и взяла курс на развитие тяжелого машиностроения. С этой целью концерн завязал сотрудничество с «Канагава Хэви Индастриз».
Сначала все шло вроде бы гладко. До того дня, когда умер Арисава Ямамото, сбитый скрывшимся с места происшествия грузовиком.
— Митико, — сказал дочери Дзэн Годо, — я подозреваю, что наши враги пошли в наступление. Поэтому мне крайне необходимо выяснить истинные обстоятельства смерти твоего свекра.
Митико, стоявшая, по обычаю, перед отцом на коленях, склонила голову.
— Ты всегда была моей правой рукой. Твоей изобретательности я обязан успехом многих своих начинаний. Ты добывала для меня секреты тебе одной доступными способами. Боюсь, враги пошли на решительный штурм, а я слишком на виду, чтобы в открытую предпринимать жесткие контрмеры. Мне нельзя привлекать к своей особе внимание ни наших врагов, ни американцев. Я могу обратиться только к тебе. Больше у меня никого не осталось.
Митико не так давно потеряла брата и сестру. О второй дочери, Окити, ушедшей от них навсегда, Годо старался даже не упоминать —
— Если я выясню, что Арисаву Ямамото убили, то разыщу убийц, — ответила Митико. — Что с ними сделать, отец?
Дзэн Годо надолго задумался. Он размышлял о природе чувства мести.
В тот вечер Лилиан опять пела. Публика, состоявшая в основном из мальчишек не старше восемнадцати, пришла в состояние, близкое к экстазу. Это объяснялось не просто сексуальной привлекательностью девушки на подмостках. Не было в ее воздействии на зрителей и ничего сверхъестественного. Но тем пуще завладевала Лилиан их вниманием. Для них не имело значения, о чем она поет, они толком и не вслушивались в слова. Главное заключалось в том, что она пробуждала память о доме. И Лилиан не опасалась довести их до безумия.
С Филиппом дело обстояло иначе. Он уже несколько раз пытался добиться физической близости. Он был нежен, внимателен, говорил о любви, но Лилиан всегда уклонялась. Они часами целовались, держа друг друга в объятиях, шептали ласковые слова, но этим все ограничивалось.
В тот вечер, когда они остались вдвоем, Филипп начал проявлять настойчивость.
— Я никогда не была с мужчиной... в этом смысле, — сказала Лилиан, положив голову ему на грудь. — Мне хотелось, чтобы у нас это произошло по-особенному. Совсем-совсем по-особенному.
— Разве наши чувства не особенные?
— О да, — ответила она. — О таких я всегда и мечтала, когда была маленькой... Но еще я мечтала о том, как все это произойдет... Ни одна другая моя мечта не сбылась, Фил. Это мой последний шанс. Пусть все будет так, как я себе представляла, ладно? — Веки Лилиан увлажнились. — Ты мой первый мужчина... Я верю, что ты можешь сделать все, как мне виделось в мечтах. Если ты настаиваешь... — Она прижалась к нему крепче. Но не ее голос, а что-то другое подсказало Филиппу: «Прошу тебя, не надо. Пожалуйста».
Филипп послушался и перестал настаивать. Но попросил Лилиан выйти за него замуж. На это она, разумеется, согласилась безоговорочно.
Ныне покойная жена родила Дзэну Годо троих детей. Теперь осталась одна Митико. Мысли об Окити были настолько невыносимы, что Годо боялся о ней думать. Единственный его сын Тэтсу пламенно верил в войну. Война казалась ему божественным ветром, под напором которого родина воспрянет и засияет во всем блеске своего величия.
И Тэтсу, чтобы помочь этому, посвятил себя божественному ветру — он стал пилотом-камикадзе. В отряды камикадзе вступали самые юные и самоотверженные патриоты. Они сознательно выбрали смерть за родину. Дзэн Годо повторял про себя предсмертное хокку мальчика:
Сияньем лепестков подобный небесам, Цвет дикой сакуры Ямато Облетает.
Ямато — это не только древнее поэтическое название Японии, так называлось еще и спецподразделение в Токкотай — наступательных войсках особого назначения, куда был направлен Тэтсу. Когда он погиб, ему едва исполнилось двадцать два.
Тэтсу верил в исключительную роль молодого поколения — сёкокумин. Он цитировал отцу строку из стихотворения, написанного героем войны, вице-адмиралом Ониси: «Чистота юности возвестит о божественном ветре». Тэтсу привили, навязали «ямато-дама-сий» — истинно японский дух. Когда отчаяние господствовало в душах, как американские бомбардировщики в небе, ямато-дама-сий должен был переломить ход войны и привести ее к победоносному завершению, иными словами, сделать то, чего не удалось добиться с помощью лучшего оружия и кадровых войск.