Ж… замечательных людей

Барякина Эльвира Валерьевна

Я выглянула в щелку.

— Ну, чего тебе?!

Ронский заискивающе вилял хвостом.

— Пошел на фиг!

Он и не думал уходить — смотрел влюбленными глазами

и молча боготворил: «Мама, писать очень хочется… Пойдем гулять, а?»

У него, у засранца, жизнь продолжалась. Пришлось идти.

Вернувшись с улицы, я хотела накатать целую поэму, но потом раздумала. Совесть надо иметь: у меня есть любимый мужчина, любимая работа и любимые деньги. К тому же скоро выйдет моя книжка, и все будут меня почитать и перечитывать.

А Габриэля еще родим. Какие наши годы? Надо только как следует настроиться и поговорить с подсознанием. Оно мне поможет; оно ведь — Бог.

Мы с Полом решили, что нам надо переехать. На прошлой неделе ходили на разведку в Лагуна-Бич: прелестный городок на склонах гор, голубой океан, акварельное небо. Купим дом: для Пола там будет вид с высоты птичьего полета,

для меня — терраса с плющом, для Ронского — кусты для описывания.

Я уже нашла агента по недвижимости и поручила ему продать мою усадьбу. Жалко, конечно, расставаться, но мне нужно что-то поменять в своей жизни.

Вчера в газон воткнули знак «Продается». Соседи подходят — интересуются. Осталось придать дому товарный вид.

Когда я начала прибираться в медицинском шкафчике в ванной, он взял и вывалился из стены. В нише лежала стопка пожелтевших писем и портрет какого-то мужика в рамке.

Кажется, бывшая хозяйка моего дома вела двойную жизнь. Все подробности — в новом дневнике. А я поехала в отпуск — лечить душу апельсинами.

Вечером:

Леля сказала, что тому мальчику из России, с заячьей губой, сделали операцию. У него все хорошо.

Вот оно — счастье.