Жандарм 3

Семин Никита

И я снова его понял! А я-то уже думал, что память тела от прошлого Григория почти полностью мной усвоена и ничего нового я не получу. А тут такой приятный бонус! Наводит на мысль покопаться в собственном прошлом, может, еще что обнаружу и смогу приспособить. Тот же французский язык — обладание им является хорошим тоном среди нашей аристократии. Но я почему-то решил, что им не владею, так как в тех случаях, когда был в салонах, не понимал обрывков слов на этом языке. А оказалось, что мне просто не хватило практики.

Остаток занятия для меня прошел с гораздо

большим интересом. Я даже шепотом пытался ответить на вопросы преподавателя, но стараясь не выдать своей тайной «практики». Мне настолько понравилось открытое знание французского языка, что я даже остался на еще один урок, чем вызвал подозрительные взгляды со стороны преподавателя. Он видно решил, что я в чем-то его подозреваю. В итоге следующую лекцию он вел постоянно косясь на меня и мне не удалось шепотом «отвечать» на его вопросы, чтобы не выдать своего интереса.

Чтобы не развивать подозрительность человека и новую волну слухов у студентов, пришлось отсидеть следующие два занятия на уроке риторики. Пусть уж считают, что я изменил своему подходу, чем буду привлекать излишнее внимание к моему интересу французским.

Когда день закончился, ко мне подошел Игнат Игоревич, куратор кружка английского бокса. В отличие от лысого историка, мужчина имел густые, но коротко подстриженные черные волосы и слегка подкрученные усы. Сухопарое телосложение как нельзя лучше подходило к его увлечению. С таким телом легко двигаться по рингу, да и удары должны быть резкие и неожиданные. Если рискну выйти и против него, нужно будет держать ухо востро. А похоже выйти придется, это по взгляду мужчины видно.

— Григорий Мстиславович, наслышан о ваших вчерашних подвигах, — улыбнулся в усы Игнат Игоревич. — Надеюсь, что и от поединка со мной вы не откажетесь.

Ну вот о чем и речь!

— С радостью приму ваше предложение. Однако сразу прошу многого от меня не ждать.

— Ну не прибедняйтесь, — рассмеялся боксер. — Прошу за мной. Время занятий в зале ограничено, не будем его тратить попусту.

В этот раз размениваться на предварительный бой между учениками никто не стал. Игнат Игоревич в отличие от своего коллеги оказался более нетерпеливым и похоже сам жаждал сразиться со мной. Оказавшись в зале, он разделся по пояс, оставшись в майке, и стал надевать тонкие кожаные перчатки, утолщенные с наружной стороны. Такие же передали мне.

— Занятия боксом очень травмоопасны. Сбитые костяшки — мелочь. Гораздо неприятнее, когда кулак попадает в зубы. Без перчаток в этом случае можно не только зуб выбить, но и серьезно руку покалечить и заразу в рану занести. А так лишь синяками обходится.

Последовав примеру мужчины, я разделся до пояса. Вот только майки у меня не оказалось, так что остался я в одних штанах. Обувь никто снимать не стал. Видно Игнат Игоревич думает, что я буду следовать правилам бокса, в котором удары ногами запрещены. Увы, вынужден его огорчить. О чем честно и предупредил боксера.

— Я бы расстроился, будь иначе, — улыбнулся тот в ответ на мое признание.

Ударив перчатками друг об друга,

он посмотрел мне в глаза и спросил:

— Начнем?

Мой кивок, и Игнат Игоревич стал приставным шагом приближаться ко мне, постоянно меняя положение рук. То одна рука впереди, а вторая прикрывает его подбородок, то он чуть сместит корпус и теперь другая является «целящейся» в меня, а первая уходит в оборону. Определить, какой он ударит, становится в разы сложнее. Не удивительно, что первый удар стал для меня полной неожиданностью.

Вот мужчина делает очередной подшаг ко мне и оказывается непозволительно близко. Я только начинаю движение назад, как прикрывающая подбородок рука боксера выстреливает вперед, а дальше мир передо мной на мгновение тухнет, взрываясь искрами в глазах.

Глава 11

Слышится чей-то смех. Слова... Кого-то зовут.

— ... стиславович, — доносится до моего слуха, и картинка резко появляется перед глазами.

Надо мной склонился Игнат Игоревич. Он-то и звал меня. Я потряс головой, приходя в себя, и поднялся с пола, на который упал после удара мужчины.

— Вы как? — спросил боксер.

— Нормально, — ответил я и огляделся.

Студенты поглядывали на меня со скрытым превосходством, словно это они, а не их куратор, только что уложили меня на пол. И мне это категорически не нравится, надо брать реванш.

Поднявшись с пола, я отдышался, и еще раз прошелся взглядом по окружающим.

— Продолжим? — посмотрел я на мужчину.

— Вы уверены?

— Да. Один пропущенный удар не всегда означает конец битвы.

— Тут я с вами согласен, — довольно улыбнулся мужчина и вновь начал приставным шагом накручивать вокруг меня круги.

Сразу ко мне он не двинулся, давая немного времени прийти в себя. Это он зря. Его удар словно что-то прочистил в моей голове и план на проведение боя тут же предстал передо мной, словно я его долго и упорно шлифовал до этого.

Встать. Поднять руки на уровень глаз, прикрывая лицо. Сделать подшаг к боксеру, «отзеркалив» его действия. Тот усмехается и, меняя выдвинутую вперед руку, вновь идет на меня. Удар!

— ... — Игнат Игоревич стиснул зубы, сдерживая ругательство.

Вокруг раздались возмущенные возгласы студентов. А я всего-то ударил не рукой, а ногой по бедру противника. Лоу-кик, всплыло в голове. Наверное так называется этот прием где-то. Скорее всего в моей прошлой жизни.

Собравшись и перестав снисходительно усмехаться, боксер опять пошел на меня. Но в этот раз внимательно следя еще и за моими ногами. Но это ему не сильно помогло. Новый подшаг от меня, обманный в голову левой рукой и, когда Игнат Игоревич рефлекторно прикрылся рукой, перекрыв себе обзор, новый пинок по его бедру!

— Нечестно! — раздался чей-то особо громкий крик.

— Цыц! — потирая ушибленную ногу, шикнул на студентов боксер. — Все правильно. Григорий Мстиславович сразу предупредил, что будет пользоваться любыми возможностями для атаки. И ногами в том числе.