Жангада

Верн Жюль

— Да, я Жоам Дакоста.

— Вы готовы подписать это заявление?

— Да, готов.

И недрогнувшей рукой Жоам Дакоста подписал свое имя под протоколом и докладом, который судья Жаррикес велел немедленно составить своему секретарю.

— Доклад министру юстиции будет послан в Рио-де-Жанейро, — сказал судья. — Пройдет несколько дней, пока мы получим приказ привести в исполнение вынесенный вам приговор. Если, как вы говорите, у этого Торреса есть доказательство вашей невиновности, постарайтесь сами или через ваших близких — словом,

пустите в ход все средства, чтобы получить этот документ вовремя. Когда придет приказ, я не смогу дать никакой отсрочки, и приговор свершится!

Жоам Дакоста поклонился.

— Будет ли мне теперь позволено повидаться с женой и детьми? — спросил он.

— Сегодня же, если хотите, — ответил судья Жаррикес. — Вы уже не подследственный, и их впустят к вам, как только они придут.

Судья позвонил. Вошла стража и увела Жоама Дакосту.

Жаррикес посмотрел ему вслед и покачал головой.

— Гм, гм!.. А дело-то, оказывается, куда сложней, чем я думал! — пробормотал он.

6. Последний удар

Пока Жоам Дакоста был на допросе, Якита через Маноэля узнала, что ей и ее детям разрешено свидание с заключенным в четыре часа дня.

Со вчерашнего вечера Якита не покидала комнаты, ожидая, когда ей разрешат повидать мужа. Минья и Лина не отходили от нее. Как бы ее ни звали — Якита Гарраль или Якита Дакоста, Жоам найдет в ней верную жену, стойкую подругу до конца его жизни.

В тот же день, часов в одиннадцать, Бенито подошел к Маноэлю, беседовавшему с Фрагозо на носу жангады.

— Маноэль, — проговорил он, — я хочу попросить тебя об услуге.

— Какой?

— И вас тоже, Фрагозо.

— Я всегда к вашим услугам, господин Бенито, — ответил цирюльник.

— В чем дело? — спросил Маноэль, всматриваясь в друга, по лицу которого было видно, что он принял непоколебимое решение.

— Вы по-прежнему верите в невиновность моего отца, ведь правда?

— Да я скорей поверю, что преступление совершил я сам! — воскликнул Фрагозо.

— Так вот, мы должны сегодня же выполнить составленный мною вчера план.

— Отыскать Торреса?

— Да! И выяснить у него, как он узнал, где скрывается отец. Во всем этом деле много непонятного. Знал ли он отца раньше? Мне кажется, это невозможно, ведь отец не выезжал из Икитоса свыше двадцати лет, а этому негодяю не больше тридцати. Но я узнаю все не позже чем сегодня или горе Торресу!

Бенито был настроен так решительно, что не допускал никаких возражений. Поэтому ни Маноэлю, ни Фрагозо не пришло в голову его отговаривать.

— Я прошу вас обоих сопровождать меня, — продолжал Бенито. — Мы отправимся тотчас же. Медлить нельзя, а то как бы Торрес не уехал из Манауса. Он уже не может продать свое молчание и теперь, вероятно, вздумает скрыться. Идем!

Все трое высадились на берегу Риу-Негру и направились в город.

Манаус не так велик, решили они, чтобы его нельзя было

обшарить за несколько часов. Если понадобится, они будут ходить из дома в дом, пока не разыщут Торреса. Но прежде всего надо обратиться к хозяевам гостиниц и постоялых дворов, где мог остановиться авантюрист. Наверно, бывший лесной стражник поостерегся назвать свое имя, и, возможно, у него были свои причины избегать встречи с блюстителями правосудия. Но если только он не уехал из Манауса, ему не удастся ускользнуть от разыскивающих его молодых людей! Во всяком случае, им никак нельзя обращаться в полицию, ибо весьма вероятно — а мы знаем это уже достоверно, — донос был анонимный.

Битый час Бенито, Маноэль и Фрагозо бегали по главным улицам города, расспрашивая торговцев в их лавчонках, кабатчиков в питейных заведениях и даже прохожих, но никто не встречал человека, приметы которого они описывали как нельзя точнее.

Неужели Торрес уехал из Манауса? Неужели придется оставить всякую надежду его найти?

Маноэль тщетно пытался успокоить Бенито, который был вне себя. Он хотел во что бы то ни стало разыскать Торреса.

Но тут им помог случай, и Фрагозо наконец напал на след.

В одном постоялом дворе на улице Святого духа ему сказали, что описанный им человек остановился тут еще вчера.

— И ночевал у вас? — спросил Фрагозо.

— Да, — ответил хозяин.

— А сейчас он здесь?

— Нет, ушел.

— Он расплатился с вами окончательно и собирается уезжать?

— Напротив, он ушел с час назад и, наверно, вернется к ужину.

— Знаете ли вы, по какой дороге он пошел?

— Он пошел к Амазонке через нижнюю часть города. Возможно, вы еще успеете его нагнать.

Спрашивать было больше не о чем. Фрагозо подбежал к молодым людям и сказал:

— Я напал на след Торреса.

— Он здесь?! — вскричал Бенито.

— Нет, только что ушел; говорят, люди видели, как он спускался к Амазонке.

— Идем за ним!

Им пришлось снова спуститься к реке самым коротким путем, по левому берегу до устья Риу-Негру.

Вскоре Бенито и его спутники миновали последние домики города и пошли по берегу, но сделали крюк, чтобы их не увидели с жангады.

В этот час равнина была пуста. Насколько хватал глаз, вдаль уходили возделанные поля, заменившие прежние леса.

Бенито шел молча, он не мог произнести ни слова. Маноэль и Фрагозо не прерывали его молчания. Так они шли все трое, осматриваясь, окидывая взглядом пространство от берега Риу-Негру до берега Амазонки. Прошло три четверти часа после того, как они вышли из Манауса, но они так никого и не приметили.

Раза два им повстречались индейцы, работавшие в поле. На расспросы Маноэля один из них наконец сказал, что человек, похожий на того, кого они ищут, прошел к месту слияния двух рек.

Не спрашивая больше, Бенито бросился вперед вне себя, и его спутникам пришлось поспешить, чтобы не отстать.