Жара
Шрифт:
— Приехали, сэр! — радостно доложил Джонни, прерывая размышления Веклемишева.
— Это и есть та самая гостиница для коммивояжеров? — недоверчиво спросил Вадим.
— Вывеска слева от входа, — лаконично доложил таксист. — Я вас провожу, сэр.
Веклемишев выглянул в окно и осмотрелся более внимательно. Действительно, рядом с калиткой, полуприкрытая плющом, висела скромная табличка «Hotel «Ambassador». А справа от ворот стояли четверо черных юнцов. Точнее, трое окружили одного, сидевшего на сложенном из диких камней парапете забора. Последний отбивал рукой по парапету темп, а троица дергалась
— Реперы, — безмятежно сообщил Вадиму таксист и добавил презрительно: — Коса, бездельники.
Из тезисов Джонни Веклемишеву были доступны для понимания слова «реперы» и «бездельники». А вот слово «коса» с ударением на первом слоге вызвало у него некоторые затруднения в понимании реалий южно-африканской действительности. Для ясности Вадим уточнил:
— Коса — это что или кто?
— Я — зулу, — с гордым видом ткнул себя в грудь пальцем Джонни и повторил: — Они — коса, бездельники. Я провожу вас, сэр.
Все встало на свои места. Вадим даже вспомнил строчку из скудного информационного бюллетеня. Группа народов банту, населяющая Южную Африку, включает в себя народности зулу, коса, малави, руанда и прочие. И, надо полагать, каждая гордится собой и с презрением относится к другой. Знакомо до мурашек на коже. Чуваш лучше, чем мордвин. Чем лучше? Чем мордвин!
А из того, что Джонни имел упорное желание проводить его в гостиницу, можно было сделать вывод, что эти парни у ворот представляют определенную опасность для Вадима. Он еще раз оглядел черных юнцов. Если пару пареньков можно было назвать крепкими, то один был явно хиляком, а четвертый мог вызвать уважение лишь своей толщиной. Особой тревоги за себя Веклемишев не испытал. Хотя, шпана — везде шпана, глядишь, и ножик за голенищем у кого-то припрятан… Ну а береженого и бог бережет!
— Держи деньги, Джонни, — отсчитал купюры Вадим. — А раз есть желание, так уж и быть, проводи дяденьку до дверей отеля.
Несмотря на опасения, реперы у ворот не обратили особого внимания на выходящих из такси. Один оглянулся, безразлично оглядел Веклемишева и отвернулся, включившись в общее дерганье. На удивление, пение юнцов не было отвратным, как можно было предположить. Голоса, не фальшивя, сменяли друг друга, вливаясь в отрывистый ритм речитатива. Правда, о чем пели «коса-бездельники», Вадим толком не разобрал. Он наконец разобрался, что такое язык африкаанс. Основную массу слов и даже короткие фразы на английском и немецком языках Веклемишев понимал, однако вперемешку с неизвестными ему словами с ходу связать в связное предложение не мог.
Калитка ворот была закрыта, однако при приближении Вадима и Джонни щелкнул автоматический замок, приглашая гостей пройти внутрь. Таксист приветливо махнул рукой в камеру слежения, закрепленную на столбе над воротами. Похоже, Джонни здесь хорошо знали.
Они прошли по устланной каменными плитами дорожке к дому.
На лужайке перед парадным подъездом стоял флагшток с поднятым на нем расчерченным бело-сине-зелено-красно-черно-оранжевыми треугольниками и трапециями полотнищем. Вадим был в курсе, что это флаг Южно-Африканской Республики.
Очередной раз щелкнул автоматический замок, теперь уже на массивной деревянной входной двери отеля,
Из бокового коридора вышел, едва не чеканя шаг, поджарый седовласый мужчина в светлых кремовых брюках и белой рубашке. Даже если бы Джонни не предупредил, что хозяин отеля «Амбассадор» бывший военный, Вадим без труда определил бы это с первого взгляда. Будто рубленые черты лица, волевой взгляд, прямая, точно кол проглотил, спина, голова в готовности выполнить команду «равнение направо» так и манили вытянуться перед ним во фрунт и гаркнуть, разевая рот на ширину приклада, что-то типа «рад стараться, ваше благородие».
Он строго оглядел прибывших и, резко кинув вниз подбородок, представился:
— Эндрю Макферейн, майор в отставке, владелец отеля. С кем имею честь, сэр?
— Вадим Веклемишев, русский, прибыл в Йоханнесбург по служебным делам, — четко доложил Вадим. — Имею желание остановиться в вашем отеле.
— Весьма рад, сэр, — еще раз дернул подбородком майор и указал рукой на стойку в углу холла. — Прошу вас!
— Сэр Эндрю, я могу ехать? — подал голос Джонни.
— Свободен, — не поворачивая головы к таксисту, кинул хозяин отеля. — Расчет, как всегда, в конце месяца.
Только теперь до Веклемишева дошло, что Джонни провожал его в гостиницу вовсе не для того, чтобы оградить клиента от хулиганствующих элементов, а для того, чтобы сдать его с рук на руки и поиметь за это с отставного майора чаевые. Двойная выгода: мзда с клиента за рекомендацию отеля и процент с хозяина за самого клиента. Вот она, звериная сущность капитализма!
— Всего хорошего, джентльмены! — радостно провозгласил таксист и протянул Вадиму крохотный бумажный прямоугольник. — Визитная карточка, сэр. Всегда к вашим услугам!
На визитке был отпечатан номер мобильного телефона и имя его владельца. Вадим кивнул в ответ и сунул карточку в кармашек сумки.
Формальности оформления в отель много времени не заняли. Национальная принадлежность нового постояльца, по африканским меркам — экзотическая, особых эмоций у хозяина не вызвала. Похоже, уже и здесь россияне не в диковинку.
Веклемишев заполнил короткую, в три пункта, анкету и выслушал правила поведения в отеле. В принципе они соответствовали нормам социалистического общежития: после одиннадцати не шуметь, девиц легкого поведения в номер не приводить, мебель не ломать, на пол не плевать.
Вадим слушал отставного майора вполуха, любуясь висевшей на стене раритетной винтовкой времен англо-бурских войн SMLE Mk III. Он слышал об этом легендарном оружии и видел на картинках, однако вживую рассматривал впервые. Прицельная дальность до километра, с двухсот метров валит слона, без труда пробивает стальной семимиллиметровый лист. Она и через сто лет продолжала стрелять. Душманы в Афганистане из таких винтовок прошивали насквозь легкую броню советских БМП.
Владелец отеля заметил заинтересованный взгляд Веклемишева, прикованный к винтовке. Реакция отставного майора была несколько неожиданной.