Жасмин
Шрифт:
— Это не просто украшение, — сказала я наконец.
— Почему ты так решила? — спросил Бен.
— Не знаю. Но посмотри на нее. Она... — Я помедлила, прежде чем заставить себя произнести: — Волшебная. Она похожа на волшебную. Ну, как единорог, что ли.
Я уже приготовилась выслушать, как Бен меня высмеет, но он лишь сказал:
— Гмм, в этом что-то есть.
Я была совершенно уверена, что это не просто украшение. Я чувствовала себя подобно ребенку, очарованному новой игрушкой. Я хотела постоянно прикасаться к ней и смотреть на нее.
— Итак, выходит, нам надо
Его голос прозвучал неожиданно усталым, и его разочарование было почти осязаемым, что было немного странным, если учесть, как легко мы проникли на территорию замка, правда, мы все так же продолжали бродить впотьмах. Может, он как и Лукас считал, что событий будет больше. Я спросила об этом Бена, когда тот поднялся с дивана, но он отвернулся и ответил ровным голосом:
— Нет, с чего бы?
Я пожала плечами и посмотрела на фигурку.
— Уверена, что это важно. Не знаю почему, но когда я смотрю на неё, то меня не покидает уверенность, что она к чему-то приведет нас.
— Надеюсь, ты права, — ответил Бен.
Было уже поздно, и мы оба понимали, что нужно немного поспать. Пока Бен принимал душ, я порылась в своих вещах, которые забрала из номера, чтобы достать рыцаря и фото Лиама в рамке. Пусть я здесь всего на одну ночь, но мне бы не хватало этих вещей, не забери я их с собой.
Я поставила их на кофейный столик, расположив так, чтобы мне было видно их с дивана, на котором я собиралась спать. Рыцарство, это, конечно, прекрасно, но номер был его, да и я ниже ростом, мне на диване будет удобнее. Когда Бен вышел из ванной, я только-только поставила фотографию и рыцаря.
И тут мы оба заметили, что рыцарь и конь идеально подходят друг другу. Они были парой — словно предназначены друг для друга, несмотря на то, что сделаны из разных материалов.
— Ну-ка повтори, где ты его нашла? — спросил Бен, указывая на рыцаря.
— В... кармане Лиама. В день смерти.
— Но прежде ты его никогда не видела?
— Неа, я думала, что это игрушка какого-то ребенка, а Лиам просто подобрал его.
— Вполне возможно, вполне возможно.
Но не думаю, что он в это верил, впрочем, как и я. Теперь, при ближайшем рассмотрении, сложно было представить, что это обыкновенная игрушка. Рыцарь был сделан из металла, а не из пластика, он был тяжелым, и, мне кажется, дорого стоил. И нигде не стояло клеймо «Сделано в Китае».
В общем, я усадила рыцаря на коня и отправилась в ванную, чтобы переодеться и почистить зубы, потому что Морфей уже раскрыл свои объятья, и неважно, ждали меня удобная кровать или диван.
Когда я вернулась в спальню, Бен переместил рыцаря, коня и фото на прикроватный столик, а сам уже устроился с одеялом и подушкой на диване. Сколько я ни пыталась, мне так и не удалось заставить его перелечь на кровать. Короче, в итоге я сдалась и заняла кровать, испытывая вину и теплоту по отношению к Бену.
Но прежде чем улечься, я села на край матраца и расчесала волосы. Они у меня были такими длинными, что за ночь обязательно спутались бы, если их не расчесать перед сном. Мне нравился этот ритуал, он меня успокаивал — взмах
Я резко прекратила свое занятие, когда заметила, что Бен наблюдает за мной с дивана. Мои белые волосы нравились Лиаму, но я не должна была забывать, какое впечатление они производили на окружающих. Поэтому я тут же положила расческу на стол, но вышло у меня это шумно. Все от того, что я очень стеснялась себя, потому и действовала неловко.
А вот то, что случилось дальше, можно назвать только капризом судьбы, не иначе. Обычно я оставляю расческу на столике, рядом с кроватью, чтобы утром могла сразу её взять. Но так как я чувствовала себя смущенной и все такое, мои руки сами собой начали искать, куда бы спрятать расческу. Я нащупала колечко, потянула за него и с трудом и скрипом открыла ящик.
Ящик был совершенно пуст, если не считать изящного золотого кольца, которое я уже видела на пальце Бена. Сначала я подумала, что это его кольцо и непроизвольно бросила на Бена взгляд. Он, замерев, сидел на диване и неотрывно смотрел на открытый ящик. Его лицо побелело. В руке он держал книгу, и мне было видно, что его кольцо на месте.
То колечко в ящике принадлежало кому-то другому.
— Бен... — начала было я, когда он поднялся с дивана, книга упала на пол, и он подошел к кровати. Он остановился перед столиком и схватил кольцо. Мне показалось, что его слегка потряхивало.
— Мне жаль, — сорвалось с моих губ. Он выглядел таким несчастным, и я подумала, что сделала что-то не то, открыв ящик. Он ничего не говорил, но я почувствовала, будто вторглась на его территорию, будто я рылась в его вещах и нашла что-то очень личное. — Бен... мне очень жаль, — повторила я.
— Я тебе не лгал, — сказал он тихо, — просто не мог сказать правду.
— Что случилось?
Он сделал глубокий вдох и сказал:
— Она больна.
— Очень серьезно? — спросила я, и мое сердце оборвалось.
Он закрыл глаза и с губ его сорвалось.
— Да.
— О, Бен, мне так жаль.
Он присел рядом со мной на кровать.
— Я никому не говорил, кто еще не знал, потому что от этого... все казалось еще реальнее, — сказал он.
Я кивнула. Мне это было знакомо. Каждый раз, когда я говорила кому-нибудь о смерти Лиама, мне вновь и вновь приходилось проходить через эти ужас и горе, и ситуация становилась еще невыносимее. Может, именно по этой причине Бен раздумывал, приезжать ему на похороны или нет. Как же я виновата перед ним за то, что злилась на него. Получается, что ему необходимо было вернуться в Германию как можно скорее.
— А... что с ней?
— Не хочу вдаваться в подробности, — устало ответил Бен. — Какая разница? Она больна, и если в ближайшее время ничего не изменится, то я потеряю её навсегда.
Что я могла сказать, это было не мое дело. Но все же ничего не могла с собой поделать, перед глазами так и стоял образ бедной больной невесты Бена, которая умирала у себя дома, и поэтому я сказала:
— А почему ты не с ней?
— Я ей не нужен. — Он поднял обручальное кольцо и сказал: — Она меня отослала. Мы будем с ней вместе, если она станет прежней.