Жатва

Герритсен Тесс

— Это все? — спросил он.

— Да, все. — Эбби расправила ему пижаму. — Джош, а какая твоя любимая команда?

— Разве не видно?

— Конечно видно. «Ред сокс».

— Отец записал мне на видео все их игры. Мы с ним всегда вместе ходили на матчи. Отец и я. Когда вернусь домой, буду смотреть все пленки подряд. Целых три дня сплошного бейсбола…

Он глотнул воздуха, насыщенного кислородом.

— Доктор Чао, я хочу домой, — глядя в потолок, сказал Джош.

— Я знаю, — тихо отозвалась Вивьен.

— Хочу

снова увидеть свою комнату. Я скучаю по своей комнате.

Джош глотал слюну, пытаясь удержать слезы, но все же шумно всхлипнул.

— Я хочу увидеть свою комнату, — повторил он. — Только и всего. Просто увидеть свою комнату.

Ханна поспешила к его койке, подхватила Джоша на руки и принялась качать, как маленького. Он отчаянно сражался с подступающими слезами, сжимал кулаки. Он уткнулся в волосы медсестры.

— Все хорошо, — приговаривала Ханна. — Малыш, ты не стесняйся. Хочется поплакать — поплачь. Я же тут, с тобой. И никуда не уйду. Пока я тебе нужна, я буду рядом. Все в порядке, Джош.

Эбби видела: лицо медсестры мокро от слез. То были не слезы Джоша, а ее собственные.

Эбби и Вивьен молча ушли из палаты.

В сестринской Вивьен подписала два экземпляра заявки на лимфоцитарную перекрестную пробу между кровью Джоша О’Дея и Карен Террио.

— Как скоро его могут оперировать? — спросила Эбби.

— Изъять сердце мы могли бы уже завтра утром. Чем раньше, тем лучше. У парня только за сегодня трижды проявилась желудочковая тахикардия. При таком нестабильном сердечном ритме у него в запасе мало времени. — Вивьен повернулась к Эбби. — Я бы очень хотела, чтобы Джош вернулся домой и смотрел матчи «Ред сокс». А ты?

Лицо китаянки, как всегда, оставалось спокойным и непроницаемым. Эбби подумала, что внутри Вивьен может все обливаться слезами, но та никогда этого не покажет.

В сестринскую вошла секретарь палаты.

— Доктор Чао, я передала в реанимацию хирургического отделения ваш запрос на перекрестную пробу. Мне сказали, что они уже выполняют этот анализ с кровью пациентки Карен Террио.

— Потрясающе. Хоть один раз мой интерн подсуетился.

— Доктор Чао, быть может, я их не так поняла, но перекрестная проба выполняется не с лимфоцитами Джоша О’Дея.

— Что? — опешила Вивьен, поворачиваясь к секретарю.

— Мне сказали, они проводят анализ для другого пациента. Точнее, пациентки. Нины Восс. Категория частных пациентов.

— Но Джош в критическом состоянии! В списке очередников он первый.

— Мне они всего лишь сказали, что сердце предназначено той частной пациентке.

Вивьен вскочила, подбежала к телефону и вдавила несколько кнопок. Эбби слышала ее разговор.

— Это доктор Чао. Я хочу знать, кто заказал лимфоцитарную перекрестную пробу по Карен Террио?

Судя по лицу Вивьен, ответ ей

не понравился. Она нахмурилась и молча повесила трубку.

— Они тебе назвали имя? — спросила Эбби.

— Да.

— И кто же это?

— Марк Ходелл.

4

На этот вечер Эбби и Марк заказали столик в «Касабланке» — ресторане, находившемся по пути к дому. Они собирались отпраздновать полгода совместной жизни. Однако настроение за столиком было далеко не праздничным.

— Я всего-навсего хочу знать, что это за шишка такая — Нина Восс? — спросила Эбби.

— А я тебе отвечаю: сам не знаю. Может, сменим тему? — предложил Марк.

— Парень в критическом состоянии. У него по два раза в день останавливается сердце. И теперь, когда судьба послала нам донорское сердце, идеально совместимое с организмом этого мальчишки, ты почему-то идешь в обход системы регистрации. Спрашивается почему? Почему нужно отдавать это сердце какой-то частной пациентке, которая до сих пор находится дома?

— Мы ничего не отдаем. Тебе понятно? Это было клиническое решение.

— У клинического решения есть имя?

— Аарон Леви. Он мне сегодня позвонил и сказал, что Нину Восс завтра доставят в клинику. Он же попросил меня провести скрининг-тест по сердцу донора.

— И это все, что он тебе сказал?

— По сути, да.

Марк откупорил бутылку и наполнил свой бокал, пролив несколько капель бургундского на скатерть.

— Может, теперь мы все-таки сменим тему?

Эбби смотрела, как он смакует вино. Марк глядел в сторону, стараясь не встречаться с нею глазами.

— Кто эта пациентка? — спросила Эбби. — Сколько ей лет?

— Я не хочу об этом говорить.

— Но ведь ты собираешься ее оперировать. И ее возраст ты должен знать.

— Сорок шесть, — буркнул Марк.

— Из какого штата?

— Она из Бостона.

— А я слышала, что ее должны доставить на самолете из Род-Айленда. Так мне сказали медсестры.

— Летом они с мужем живут в Ньюпорте.

— И кто ее муж?

— Некто по имени Виктор Восс. Кроме имени, я о нем ничего не знаю.

— И на чем же этот Восс заработал свои деньги?

— Я разве что-то говорил о деньгах?

— А летний дом в Ньюпорте? Марк, не надо делать из меня дурочку.

Марк по-прежнему смотрел не на нее. Он любовался цветом вина в бокале. А ведь до этого вечера он всегда ловил ее взгляд. Он смотрел только на нее. И она тоже смотрела только на него и видела все то, что поначалу так ее привлекало. Прямой взгляд. Эти морщинки у глаз, говорящие, что человек любит смеяться. Наверное, морщинки были одного возраста с Марком. Эбби очень нравилась его живая, искренняя улыбка. Но сегодня Марк просто избегал смотреть на нее.