Жатва
Шрифт:
Каким образом? Стало понятно, что главное средство выживания для меня – это самоконтроль. Так что я учился управлять своим телом, своими эмоциями, своими поступками. Контролировать себя всеми возможными способами. Аутотренинг, медитация, у-шу и другие восточные единоборства, жесточайшая самодисциплина.
Со временем все это стало неотъемлемой частью моей жизни, очень повлияло на всю дальнейшую судьбу. Но самое главное – это помогло в борьбе с моим проклятьем. Последний раз я нырял в серый мир в пятнадцать. Недавно мне исполнилось двадцать девять. Почти четырнадцать лет без рецидивов. И именно поэтому
Впрочем, сегодня все вообще было иначе. Сегодня провал спас мне жизнь.
Чудовища, превратившиеся в серые полупрозрачные силуэты, схлестнулись в нескольких шагах от меня. Двигались они так быстро, что их выпады сложно было толком разглядеть, плюс мешали размытые следы в воздухе, которые часто оставались в этом мире от движущихся объектов.
Зрелище было завораживающее. Единоборствами я увлекался еще со старших классов школы, поэтому кое-что понимал в схватках, в том числе с холодным оружием. И то, что демонстрировали эти двое – это что-то на пределе человеческих возможностей. Или даже за пределами. Такая скорость движений, такая молниеносная реакция, такая сила ударов…
Огненный клинок золотого чужака был заметен даже здесь, в сером мире. Он светился ярким голубым светом, сейчас еще больше напоминая пламя газовой горелки. А еще…
Я раньше очень редко видел такое, оказываясь здесь. Но когда видел, это обычно означало что-то жуткое и непонятное. В детстве я от таких мест бежал, будто увидев паука размером с теленка.
Яркие пятна. Они в этом мире встречались крайне редко, а потому сразу цепляли взгляд, притягивали. И одновременно пугали. Но сейчас их было очень много. Я никогда не видел столько света в сером мире.
Бушующая за окнами буря была похожа на бесконечный фейерверк – в воздухе роились целые тучи ярко-красных огней, похожих на раскаленные угли. Один из чужаков – тот, что с шипами на доспехах – тоже изнутри светился красным. В золотом это свечение тоже присутствовало, но гораздо меньше. Но зато в обоих внутри блестели, как капельки ртути, какие-то вкрапления – шарики, нити, бесформенные кляксы. Эта тягучая субстанция постоянно двигалась, образования перетекали одно в другое. Не то металл, не то жидкость, не то что-то живое.
Схватка затянулась, но кажется, черный начал побеждать. Я увидел, как он всадил в золотого здоровенный кривой клинок, прикрепленный к предплечью. Как в полную силу пнул его в живот так, что тот отлетел к стене, едва не вылетев наружу через разбитое окно.
Но сдаваться золотой явно не собирался. Броня его трансформировалась, вырастив на левом предплечье небольшой продолговатый щит, которым он начал вполне успешно отражать атаки черного.
От их ударов, кажется, дрожал пол под ногами. Вот черный рвется вперед, пытается достать соперника хуком справа. Тот уходит от удара, и закованный в броню кулак бьет в стену рядом с оконным проемом. В воздух взметаются обломки кирпича и штукатурки – будто не кулаком ухнули, а чугунной бабой, которой здания рушат.
Я потихоньку пячусь назад. Дерущиеся сейчас не могут причинить мне вреда, они лишь бесплотные тени. Но я понятия не имею, сколько продлится мое состояние. Управлять им я никогда не умел. Надо отойти на безопасное расстояние,
Но не успел я преодолеть и половины пути, как навстречу мне метнулось что-то алое, пятнистое, будто гепард. Я инстинктивно съежился и попытался защититься руками. Какая-то бесформенная длиннолапая тварь на полном ходу промчалась сквозь меня и прыгнула на чужаков.
Ярости ей было не занимать, но все остального, похоже, не хватало. В том числе мозгов. Атака ее оказалась самоубийственной. Всего несколько взмахов клинками – и чудовище отлетает в сторону, как кукла с переломанными конечностями.
Но на исход схватки его появление все же повлияло. Золотой чужак первым отвлекся на тварь и пропустил еще пару серьезных ударов. Не обращая внимания на раны, провел мощную контратаку, несколько раз полоснув черного своим светящимся клинком, вдруг ненадолго увеличившимся в размерах. В разные стороны полетели отсеченные куски шипов, украшавших темную броню.
Однако золотой, кажется, недооценил противника. Тот уже рухнул на колено, согнулся под градом ударов, но вдруг рванулся вверх и страшным ударом кривого клинка отсек ему правую руку по локоть, заодно лишая его и оружия.
Отрубленная конечность отлетела на пару метров, разбрасывая брызги светящейся крови. Огненный клинок потух, напоследок оплавив часть пола прямо у моих ног. Золотой же атаковал слаженным залпом из крыльев в упор. Сгустки огня прожгли фигуру черного насквозь, и тот, пошатываясь, рухнул вперед, уже в агонии пытаясь достать противника и придавливая его к полу. Золотой заворочался, пытаясь спихнуть его, но безуспешно. Кровь хлестала из обрубка руки фонтаном, и было удивительно, как он еще не потерял сознание.
Впрочем, продержался он недолго. Поворочавшись еще немного, не в силах спихнуть с себя тело поверженного противника, он тоже замер.
Я некоторое время наблюдал за ними, будто ожидал, что кто-то из них все же очнется. Но оба застыли неподвижно, зато сгустки блестящей массы внутри них, наоборот, бурлили, как песчинки в водовороте. Я, пытаясь разглядеть их получше, подходил все ближе и ближе, пока не встал прямо над телами.
Что это?
Будь я верующим, наверное, пришли бы мысли о душе или о чем-то еще божественном. Но я не раз видел, как отображаются люди и животные здесь, в этом сером мире. Ни у кого не было ничего подобного. Иногда попадались типы с небольшими красными пятнышками внутри, но очень редко. А тут…
Блестящая субстанция в теле золотого воина распределилась на несколько клякс, пульсируя и вытягивая в стороны тончайшие нити. Особенно много ее было в культе отрубленной руки и в грудной клетке. Уж не знаю, жив ли сам ее носитель, но эта странная масса точно активна. А вот у его противника вся собралась в идеальный шарик в районе солнечного сплетения – зеркальный, блестящий, похожий на каплю ртути.
Шарик этот завис, подрагивая, будто поплавок при поклевке. В отличие от ярких жгучих искр, которыми была полна буря за окном, эта живая ртуть не вызвала чувства тревоги. Наоборот, манила. Так и хотелось коснуться глянцевой поверхности, чтобы проверить – окажется ли она твердой, или легко прогнется.