Жатва
Шрифт:
Сейчас, когда он был полностью обнажен, Зандор убедился, что слухи о звериной сущности Безумца имеют под собой вполне веские основания. Великан был не просто волосат. Буйная шевелюра черных с проседью волос, окутывающая облаком его могучую лобастую голову, переходила на спине в настоящую гриву – плотную, спускающуюся клином до самого крестца. Вкупе с ярко выраженными клыками, оттопыривающими нижнюю губу, это говорило о том, что Гарримару в детстве или уже в зрелом возрасте подсадили части генома какого-то хищника.
Подобное довольно часто практиковалось у гракхов, обладающих
В ходе таких экспериментов можно было лишиться контроля над амальгамой, так что это была палка о двух концах. Но зачастую риск был оправдан. Вот уже на протяжении нескольких поколений большая часть амальгамы доставалась Дому Ортос. Поэтому гракхи старались компенсировать эту недостачу использованием других ресурсов. Порой таких, что повергали высокородных Ортосов в ужас. Но у бывших варваров было куда меньше предубеждений и запретов. И они старались обратить это в свою пользу.
Впрочем, видно было, что Гарримар и от природы был наделен неординарными размерами и силой, а звериные гены лишь еще больше подчеркнули это. Под волосатой кожей бугрились тугие мускулы, перевитые венами и испещренные многочисленными рубцами шрамов. Судя по хроникам, Зверь участвовал в трех десятках Жатв, так что, даже по самым грубым подсчетам, ему давно перевалило за сто пятьдесят. Однако всё, что указывало на его возраст – это пробивающая в гриве седина и глубокие морщины вокруг глаз. Мышцы его по-прежнему были тверды, как камень, а в глубине глаз полыхало неугасимое пламя.
Но главное, за что невольно цеплялся взгляд – это, конечно, багрово-красный камень размером с детский кулачок, глубоко вросший в его грудь в районе солнечного сплетения. Тёмный кристалл Аракетов, который он умудрился вживить не в какой-то артефакт, а в собственное тело. Кристалл назывался Кровавое буйство, и в бою он давал и без того несокрушимому гиганту просто чудовищную силу и ярость, одновременно высасывая из противников жизненную силу и передавая её владельцу.
Во многом именно благодаря кристаллу Гарримар и получил свои нелестные прозвища и репутацию безумца. Давая ему силу и делая его почти неуязвимым в бою, проклятый камень ослеплял его так, что он порой не разбирал, где свои, а где чужие. Ходили слухи, что с годами у Зверя всё хуже получилось контролировать себя, и всё чаще приступы яростного безумия настигали его даже в обычной жизни. Скорее всего, поэтому он всё реже участвовал в поединках и пропустил даже прошлый турнир Жатвы.
Взгляд Зандора невольно остановился на этом пульсирующем багровом самоцвете, окаймленном кольцом огрубевшей зарубцевавшейся плоти. Спохватившись, он вскинул подбородок и заглянул Зверю в глаза.
Зря он это сделал. Выдержать взгляд Гарримара Гракха дано не каждому. Молодого варлорда хватило всего на несколько секунд. Отвернувшись, он невольно отшагнул назад. Зацепился плащом за треножник с железной жаровней, и едва не опрокинул её.
– Не похоже, чтобы ты готовился к битве,
– А надо? Твой подопечный так красиво говорил на Совете прайдов. Про свежую кровь, про молодых бойцов, которым не дают себя проявить. Я уж надеялся отдохнуть и на этой Жатве.
– Но ты всё же приехал сюда, – твёрдо ответил Зандор. – И мне не верится, что ты упустишь такой шанс испить свежей крови.
Великан окинул варлорда изучающим, чуть насмешливым взглядом. Сейчас, когда они стояли в двух шагах друг от друга, Зандор выглядел по сравнению с ним даже не юнцом, а просто ребёнком. Хрупким маленьким ребенком, которого почему-то нарядили в черные доспехи и вооружили крошечным мечом. Ему стоило огромного усилия воли сохранять самообладание и вести себя не просто уверенно, но и властно – как подобает варлорду.
– Зандор Бронзоголовый… Я как-то упустил момент твоего взлёта. Напомни, откуда ты вообще? Кто твой отец?
– Мой отец – Фарадан Стальной шип, – чуть помедлив, ответил варлорд. – Борсунг, служивший всю жизнь в прайде Хершида. Погиб на Жатве десять лет назад.
– Хм… Не знал такого. А дед?
– Махакад Гракх по прозвищу Одноглазый. Был главой небольшого прайда, владел несколькими кораблями. Не вернулся из плавания.
– О, а его я помню! Он ведь начинал как ланиста? Тренировал гладиаторов для бойцовских ям близ Орхамаса?
– Да. В молодости.
Гарримар задумчиво хмыкнул и, вернувшись к столу с яствами, подхватил ещё один бутыль с вином и зажаренную баранью ногу. Завалился в огромное грубо сработанное кресло рядом с камином. Приглашающим жестом указал Зандору на стол, но варлорд от угощения отказался. Присесть ему тоже было некуда, но это было даже к лучшему. Когда Гарримар сидел, Зандор чувствовал себя немного увереннее – Зверь хотя бы не нависал над ним, как скала, а глаза их были примерно вровень.
– Тебя ни разу не было видно в Стеклянном зале, – сказал он. – Ты вообще не следишь за ходом турнира?
– Зачем? – пожал плечами Гарримар, вгрызаясь крепкими клыками в мясо. Растопленный жир струйками потёк по подбородку, увязая в полосатой от седины бороде. – Если видел десяток-другой Жатв – считай, что видел их все. Разве что ортосы с каждым разом становятся всё трусливее и не лезут лишний раз в драку. Весь турнир сводят к возне с пилонами. Скукотища!
– В этот раз нет, – вмешался Китерхан. – Мы потеряли больше трети Жнецов. И Ортосы немногим меньше. В том числе пал Дангилай. А Регина, дочка Данакта, по слухам, потеряла руку.
Гарримар рыкнул так, что Зандор невольно дернулся, хватаясь за меч. Но оказалось, что великан так смеется.
– Баба Жнец! – оскалившись и брызжа с губ каплями топленого жира, фыркнул он. – Вот ведь умора! Ортосы совсем спятили в своих белых башнях…
– Ты зря пропустил церемонию начала турнира, – усмехнулся советник. – На ней Регина поклялась, что если встретит тебя в кратере, то отомстит за гибель брата. Говорит, что ради этого и пошла в Жнецы.
Зандор ожидал, что великан после этой новости расхохочется во весь голос, но тот, наоборот, помрачнел.