Жатва
Шрифт:
Взгляд цвета зыбучей трясины потемнел в одно мгновение.
Хватило и того, что мне с превеликим трудом удалось убедить её в том, что дар Архангела не может быть отнят никем и ни при каких обстоятельствах, если только сам носитель не станет его отрицать, — сухо изрекла Камелия. — Внушение Ангелины оказалось намного сильнее, чем я предполагала изначально. Больше никто не посмеет воздействовать на сознание моей дочери, — закончила
Собеседник невольно улыбнулся при воспоминании о том, насколько же был зол действующий князь Каньона Полуночника, когда понял, что причина, по которой его жена должна умереть при родах, на самом деле не существует.
Знаешь, если бы просто рассказала об этом Артуру, думаю было бы намного проще. Он умеет быть убедительным по отношению к ней с гораздо большим успехом, чем ты, если честно, — усмехнулся архивампир.
Мерцание магии рода Ашерро расторгло пространство, заставив прервать разговор. Избранный кесарь измерения Альтерра вышагнул из портала, держа за руку стройную рыжеволосую девушку.
Никак не могу привыкнуть к этому, — обронил Александр.
Взгляд цвета зыбучей трясины проследил за вновь прибывшими. Не нужно было долго разглядывать, чтобы понять, что жест их ладоней выражал гораздо больше, чем просто соприкосновение.
Мне кажется, что он и сам не может свыкнуться с этой мыслью до сих пор, — усмехнулась Камелия.
В её словах всё также чувствовалась грусть. Но совсем не оттого, что она видела. Скорее, просто тоска по прошлому никак не хотела отпустить. Пусть и была не совсем уместна, учитывая обстоятельства.
Думаешь, и правда сможет полюбить её? — не замедлил уточнить архивампир.
На самом деле он больше рассчитывал получить ответ, исходя из способностей Паладина считывать человеческую сущность, но она решила иначе.
После того, как обряд единения между ним и алнаирийкой расторгнут, думаю уже совсем скоро, — отозвалась Паладин. — К тому же, если смог полюбить меня, не такую уж и
строптивую ведьму и подавно полюбит, — последнее прозвучало с долей сожаления.
Если бы Камелия знала заранее, что Мария станет той, кто сможет залечить душевные раны самого прекрасного воина всех девичьих грёз последней из рода Де Алькарро, то уже давно бы ускорила процесс, но она ведь уже дала себе слово не вмешиваться. И сдержит его… постарается сдержать, по крайней мере.
Не думал, что твой наречённый пойдёт
Циничная улыбка скользнула по губам Паладина, напоминая о том, что граница дозволенного в разговоре уже близка.
Арханиэлиус здесь не причём, — ответила она. — Чуть более пятнадцати лет назад, ещё до моего появления в измерении Алнаир тогда ещё будучи Праймом, Киринион и Амитиас заключили договор, включающий в себя некоторые специфичные условия. Маг крови исполнил всё, что обещал. Свобода Астарты — заслуженная награда. И, как и то, что его собственный обряд единения расторгнут за неимением необходимости поддерживать связь.
Как и думал, ни капли благородства или зазрения совести, — удручённо вздохнул Александр. — И на чём только держится мироздание? — последнее прозвучало больше риторически, чем вопросительно.
Но всё равно нашло ответ.
Баланс и равновесие во всём, Алекс, — ухмыльнулась Камелия. — Мир не делится только на чёрное или белое. Ты должен помнить это как никто другой.
Мужчина понимающе хмыкнул, развернувшись к ней лицом.
Рад был видеть тебя, цветочек, — тихо обронил он. — Но если ты сейчас не уйдёшь, подозреваю, что те, кто внизу, рано или поздно начнут подозревать меня в шизофрении. Сколько можно разговаривать с самим собой?
Женщина понимающе улыбнулась, приблизившись вплотную. И прежде, чем стройный силуэт Паладина растворился с целью завершить то, зачем пришла изначально, щеки архивампира коснулся её лёгкий прощальный поцелуй.
Надеюсь, ещё увижу всех вас, — сказала она тихо и вкрадчиво.
Александр собирался ответить, но… уже некому. Осталось лишь горестно ухмыльнуться, возвращая внимание к плотному белому конверту.
Я тоже на это надеюсь, цветочек, — сказал самому себе.
В конце концов, желание оставить при себе ощущение присутствия последней из рода Де Алькарро взяло верх над нежеланием прощаться окончательно, а то, что строки были предназначены именно для этого, он почти и не сомневался… Но всё-таки ошибся.
Каллиграфичным, до боли знакомым почерком с лёгким наклоном вправо, простыми чёрными чернилами было выведено лишь четыре слова:
«Добро пожаловать в семью»