Жажда
Шрифт:
– Делать это нужно в пакет…
Совет инспектора Фила Бреннана явно запоздал.
– Простите.
Извинения сопровождались глубокими вдохами и сплевыванием.
Фил Бреннан сокрушенно покачал головой и отвернулся от нового сержанта к тому, из-за чего они все здесь находились. Новенький он или нет, винить его особо было нельзя. Не за что. За годы работы в Бригаде по расследованию тяжких преступлений – БРТП – он видел много всяких неприятных вещей, но зрелище, которое открылось перед ними сейчас, определенно было одним из самых диких.
Это тело когда-то было женщиной. Но сейчас оно больше напоминало что-то
Но среди всего этого ужаса в глаза Филу бросились две вещи. Первое было то, что вагина ее была жестоко обезображена, еще сильнее, чем остальное тело, а ноги широко расставлены в сторону основания мачты маяка. Второе – это то, что на лбу ее было вырезано ШЛЮХА.
– Думаю, – сказал Фил, – кто-то пытается оставить нам послание…
Он стоял на палубе плавучего маяка, пришвартованного у набережной Короля Эдварда на реке Колн в Колчестере. Транспарант, натянутый на передних перилах, гласил, что маяк этот используется Морским кадетским корпусом. Два берега реки, казалось, олицетворяли собой разные миры. Вдоль набережной вытянулся ряд одноэтажных зданий, все отгорожены друг от друга, везде занимаются каким-то бизнесом, и все выглядят не слишком процветающими: свалка, гараж, пара небольших производственных мастерских. Яркие рекламные щиты во всеуслышание ратовали за благоустройство города.
На противоположной стороне вдоль берега выстроились кварталы жилых зданий из стекла, металла и дерева; некоторые из них были крутыми и сдержанными, другие – безвкусными и кричащими. Эти новые контуры на месте старых доков воочию демонстрировали реконструкцию и благоустройство территории вокруг порта.
На одной стороне прошлое, на другой – будущее, подумал Фил. Старое и разваливающееся против нового и сияющего. А посредине мертвая женщина на плавающем маяке.
Фил помотал головой, стараясь отогнать мысли, занимавшие его еще по дороге на службу. Мысли о его личной жизни. Их нужно было растолкать по углам и заняться работой.
Сержант Микки Филипс снова перешел в вертикальное положение. Фил посмотрел на него.
– Что, уже полегчало?
Тот кивнул; щеки его горели от напряжения и замешательства.
– Простите. Думал, будет проще…
Лицо Фила осталось суровым.
– Если так, то, возможно, как раз сейчас сам Господь подсказывает, что тебе следует работать охранником в универмаге.
– Ясно. Да, босс. – Микки Филипс рискнул еще раз взглянуть на тело. – А это… это она, как вы думаете, босс?
Фил тоже посмотрел вниз. Там начали собираться мухи. Он отогнал их, хотя знал, что они все равно вернутся.
– Надеюсь, – сказал он. – То есть я хотел сказать… надеюсь, что нет, но в общем-то да, потому что очень не хочется думать, что пропал кто-то еще.
Микки Филипс понимающе кивнул.
Фил отвернулся и посмотрел вверх. Солнце уже взошло, небо было лазурно-голубым, как яйца в кладке певчего дрозда. Но Фил относился к этому иначе: чем ярче свет, тем гуще от него тени. Он смотрел на место преступления глазами копа, потому что видел весь мир глазами копа. Он ничего не мог с этим поделать, это была его работа. Вместо живущих он видел мертвых. И эти призраки
Джулия Миллер пропала в четверг на позапрошлой неделе. Двенадцать дней назад.
Фил не был связан с этим делом напрямую, обычно пропажей людей БРТП начинала заниматься только тогда, когда возникали подозрения в убийстве. Но о ней Фил слышал.
Ей было под тридцать, постоянный бойфренд, работала эрготерапевтом, помогала инвалидам восстанавливать физические функции в Центральной больнице Колчестера. Собственная квартира, собственная машина. И вдруг однажды вечером она исчезла. Занимавшиеся этим делом полицейские не обнаружили никаких следов борьбы, похищения силой или убийства. Безутешного бойфренда тщательно допросили и отпустили. Полицейские просмотрели многие часы записей с камер видеонаблюдения, фиксировавших приход Джулии на работу и уход домой. Ничего подозрительного. Все выглядело так, будто она внезапно просто испарилась.
Джулия Миллер – молодая хорошенькая женщина, белая, средний класс. Любимый типаж всех средств массовой информации. Все сразу включились, стали выходить обращения, везде показывали фотографии. Родители Джулии и ее парень дали пресс-конференцию, во время которой слезно умоляли ее вернуться домой. Но с тех пор о ней ничего нового известно не было.
«С людьми такое происходит постоянно. Они исчезают».
Для родителей Джулии эти слова не несли ни утешения, ни успокоения, они звучали просто как ничего не объясняющая мантра. «Она либо придет домой сама, – говорили люди, – либо не придет вообще». Никто не знал, что делать дальше, кроме как ждать, что Джулия вдруг пришлет открытку из каких-нибудь далеких жарких краев.
– Значит, это и есть наша беглянка? – раздалось за спиной.
Фил обернулся. По трапу поднимался старший инспектор Бен Фенвик. Синий комбинезон, латексные перчатки, сапоги и капюшон ничуть не скрашивали его самодовольного вида.
– Думаю, да, сэр, – сказал Фил, зная, как это «сэр» должно подчеркивать разницу между ними, что Фенвику так нравилось. – Я хотел сказать, надеюсь, что это она.
Фенвик кивнул, надев на лицо маску профессиональной озабоченности.
– Да. Все правильно, – встав рядом с Филом, сказал он и, взглянув вниз на тело, поморщился. – Мы же не хотели бы, чтобы это был кто-то еще, верно?
Фил высказал то же самое соображение, но переживая о жертве. А Фенвик – Фил знал это по собственному опыту – переживал исключительно о том, чтобы это происшествие не подпортило ему показатели.
Они явно недолюбливали друг друга. Но как бы заключили между собой негласное временное перемирие, чтобы каждому выполнять свою работу. Поскольку Фил работал много и одержимо и всегда получал результат, Фенвик как начальник терпел его как необходимое зло. Фил, со своей стороны, считал Фенвика притворщиком: тот постоянно сыпал словечками из самого свежего политкорректного начальственного жаргона, разбрасывался пустыми фразами насчет прогрессивности и равноправия в среде полицейских, но за прекрасно сшитым на заказ костюмом и модельной стрижкой скрывался такой же реакционер и консерватор, как и любой другой динозавр в их управлении.