Ждать у моря погоды
Шрифт:
Люди в форме рассредоточились по дороге. Белла, Уланов, Томский и полковник Репин наблюдали за ними со склона.
Рация в машине трещала, ухала и говорила на все голоса. Поступали первые сведения о ходе проверки. В порту автобусы начали досматривать сотрудники портовой службы безопасности. Из них в Джамете шло только два.
– Пусть и кабины проверят, - напомнила Белла, - может, он спрятал груз так, чтобы все время быть рядом и оберегать его.
Репин кисло посмотрел на нее:
– Можно подумать, что вы всю жизнь вывозили сокровища и прятали их в автобусах!
– Да нет, что вы, - в тон ему ответила
– Мы все знаем и все делаем. Нам азбучных истин напоминать не надо.
Во время очередного перекура бледный от бессонной ночи и рассветной прохлады Репин сказал Белле:
– Ведь если разобраться, что такое эта диадема, из-за которой такой хапарай поднялся? Ювелирка. Но если обворуют ювелирную лавку, никто всю полицию на уши не поставит. Ладно, это очень древняя ювелирка, принадлежавшая то ли царице, то ли императрице... Но все равно, нормально ли, что из-за нее такое разыгралось? Вроде уже и кровь пролилась.
Рация снова затрещала. В одной из автобусов нашли два ящика массандровского муската, вывозимых явно контрабандой, без оформления. С другого сняли двух "зайцев" и оштрафовали водителя за провоз неустенных пассажиров. В третьем оказался возвращающийся с "гастролей" пляжный вор, давно разыскиваемый полицией Феодосии.
– А диадему ищут?
– нетерпеливо спросил Томский.
– Или так, мелкоту трясут?
– Пока не находят, - исподлобья посмотрел на майора Репин.
Снова ожила рация. В одном из автобусов возвращался из крымского турне подростковый танцевальный ансамбль. В сумках у некоторых мальчиков нашли бутылки пива и вина, а у одного мальчика - сигареты с марихуаной и теперь разбирались с сопровождающими юных танцоров.
Уланов не смог сдержаться и зевнул. Ну и сутки, от усталости уже в голове мутится. А Белле хоть бы что, полна энергии, глаза блестят, ни минуты без движения, не женщина, а энерджайзер, хоть и тоже глаз не сомкнула.
Снова звякнула рация. Водитель одного из автобусов, идущих в Джамете, наотрез отказывается открывать машину для проверки, ведет себя агрессивно и доказывает, что у него нет ничего недозволенного и "зайцев" тоже нет, и вообще, нечего ломиться - у него люди спят.
– Интересно!
– с Уланова мигом слетел сон.
– Неужели наш клиент?
– И почти у самого парома, - тоже оживился Томский, - вовремя же переправу закрыли!
– На всякий случай продолжайте проверку, - попросила Белла Репина, - а то, как говорит мой муж, чует моя чуйка...
– Скоро начнешь говорить "дети мои" и всех называть утырками, - заржал Уланов.
– С кем поведешься, с тем и наберешься. Едем в порт, надо проверить сигнал!
Репин отдал распоряжения по рации и позвонил в порт.
– Ночь, как подбитая птица, падала в синий рассвет, - пропела Белла, подражая Лайме Вайкуле, и потянулась, выгнувшись гибким телом. При росте в 180 сантиметров Белла носила российский сорок второй размер, и злые языки окрестили Измайлову "грабли с глазами". Ефим просил гражданскую жену не носить каблуки - "не привык, когда женщина вровень со мной". "Сексист", - обычно отвечала ему Белла.
– Не думал, что молодежь еще слушает попсу девяностых, - улыбнулся полковник.
– Эти песни пришлись как раз на пору моей ранней юности, - бесхитростно
Репин покачал головой:
– Следует остерегаться женщины, которая не скрывает свой возраст: значит, у нее есть другие, более серьезные, тайны.
Белла только усмехнулась. Снова ожил телефон полковника.
Водитель подозрительного автобуса наотрез отказывался впускать в машину проверяющих, спорил до хрипоты и грозился позвонить во всевозможные "надзоры", чтобы прекратить "этот беспредел и нарушение прав человека". И отъезжать на обочину он отказывался: "Я со вчерашнего утра тут стою, чутка не успел на последний паром! Мне че потом, в хвост становиться и еще неделю тут квакать? Моя очередь, не уступлю никому! У меня люди в салоне, они жалобу напишут, хозяин с меня спросит, не с вас! А мне плевать, что другие не препятствуют! Я препятствую потому, что вы не имеете права! Закон покажите, тогда впущу!".
– Еще интереснее, - заблестели глаза Томского, - самим, что ли, проверить?
Узнав о том, что Белла - опытный байкер, Репин охотно уступил ей один из полицейских мотоциклов, и Измайлова ловко закинула длинную ногу в седло, радуясь, что на прения надела брючный костюм, а не юбку.
– Подвезти вас, Михаил Левонович?
Томский смущенно замялся.
– На байке я - спец, - успокоила его Белла.
– Или вы привыкли за рулем мотоцикла видеть мужчину? Выкиньте эти пережитки прошлого туда, где им место, то есть на свалку!
– Давно выкинул, - Томский оседлал мотоцикл.
– Тем более что речь идет о деле государственной важности.
Мотоцикл помчался по склону, лихо влетел на окраинную, мощеную брусчаткой улочку... "Скорей бы закончился этот шторм, - подумали разбуженные шумом люди в одноэтажных домиках, - а то мы тут скоро одуреем..."
При виде плотно забитой магистрали, ведущей к порту, Белла повозилась с навигатором и быстро нашла другой маршрут. Вот только дорога там была далеко не такой гладкой... Зато радовала глаз зеленым цветом на дисплее.
– Держитесь крепче, - велела Измайлова следователю, - сейчас немного потрясемся!
– У нас тоже есть неровные дороги, - хорохорился майор.
– И все-таки держитесь за меня!
– А потом господин Коган меня в порошок сотрет в суде?
– Ладно, шлепнетесь с сиденья - мне вас подбирать некогда. Сами дорогу в порт найдете? Идите вдоль пробки, и точно не заблудитесь.
Ветер ожесточенно бил им в лица, и Томскому приходилось наклоняться вплотную к Белле, чтобы слышать ее и чтобы она услышала его. Их шлемы при этом с легким пристуком соприкасались.
– Да и потом, Фима ведь аж за проливом, - продолжала Белла, - и телескопа с ночным визором у него нет!
– Убедили, - Томский обхватил ее за талию, и мотоцикл резво рванулся к порту, подпрыгивая на ухабах и закладывая виражи.
*
В порту их без вопросов пропустили на территорию. Мотоцикл малым ходом проехал вдоль шеренги застывшего транспорта: мрачных автобусов, угрюмых фур и вездесущих автомобилей. Двое из них стояли по бокам шеренги, перед самыми закрытыми въездными воротами пристани. "Думали проскочить и совсем чуть-чуть опоздали, - посочувствовала им Белла, - а вот так-то лезть без очереди! Наглость не всегда второе счастье!".