Ждать у моря погоды
Шрифт:
– И я даже знаю, как создать для него такую иллюзию, - Наташа загасила окурок.
– Есть один замысел. Олеся, ты ведь нам подыграешь?
– "Хабаровск", - ответила девушка, выслушав сценарий и свою роль.
– А два не хочешь?
– развеселился Коган.
– Мы, кстати, твою жизнь спасаем и мы же тебе плати?
– Давайте и два, если не жабно, - не моргнув глазом, ответила Олеся, - я, ваще-то, на фэст ехала, типа "Казантипа", а вместо этого тут зависла и кульный концерт пропустила. А теперь ваще влипла, убийца за мной охотится, так надо мне, типа, компенсацию морального ущерба или
– обратилась она за поддержкой к Наташе.
– Мы ведь могли бы даже не разговаривать с вами, а задержать за кражу!
– возмутился Аверин.
– А вы тут еще и торгуетесь!
– Вам пришлось бы подделать мое заявление потерпевшей, - резко бросила Наташа, - потому, что я вовсе не горю желанием отправить в тюрьму семнадцатилетнюю девушку, тем более что все мои вещи ко мне вернулись, а смартфон Куропаткина я уже давно отдала вам. И меня, в отличие от мужиков, тема "Женщины в тюрьме" не возбуждает!
– Максим Иванович, вас ведь никто не просит участвовать в складчине, - Коган положил на стол перед Олесей две оранжевых купюры, - а для меня это не большая сумма, я на кофе и ужины за неделю больше трачу.
– Да я ваще-то пошутила про бабки, - однако Олеся молниеносно спрятала купюры в рюкзачок, - и мне в реале страшно, что этот гад и меня может замочить, как того дядечку... И ну... Спасибо, что спасаете меня!
*
Через час выходящие из столовой туристы и "паромщики" увидели, как по главной аллее две женщины в полицейской форме ведут девушку в "готичном" наряде, а она, потрясая фиолетовыми локонами, упирается и вопит:
– Ваще не имеете права! Я несовершеннолетняя! Че, у вас на пляже людей мочат, а вы меня за сумку ср...ю прихватили! Уроды, блин!
– Иди давай, ну!!!
– рыкнула одна из полисменш, а другая легонько подтолкнула девушку в спину. Споткнувшись, Олеся выругалась и завозмущалась:
– Че орете?! Я вам не овца ваще! И не фиг толкаться, а то заяву напишу за рукоприкладство! Эй, а тут и свидетелей до фигища, все видели, как вы меня в спину пихаете! За беспредел ответите!
– Олеся, отдуваясь, дернула свой потрепанный чемоданчик на колесах, но от помощи гордо отказалась:
– Сама донесу! Не твое, не цапай! И смотрите, чтоб оттуда ничего не пропало, а то за стыбзинг ответите!
Олесю вывели за ворота, где ждал полицейский "газик".
– Ну и машина, прям олдскул!
– громогласно заявила Олеся.
– Че, на нормальную бабла не нарубали? Совсем плохи дела у местной ментуры!
Олесю втиснули на заднее сиденье, между двумя могучими конвоиршами. Машина включила мигалку и отъехала.
– Ну, че?
– спросила девушка у Аверина, сидящего на заднем сиденье.
– Нормальная я актриса?
– Вполне. Можешь поступать в театральный вуз.
Аверин отвез Олесю на конспиративную квартиру на Тирской улице и оставил там в обществе двух "конвойных", которые охотно подыграли им в спектакле, а на самом деле оказались веселыми и компанейскими девушками по имени Ася и Лариса.
– Думаю, на днях мы его возьмем, - сказал следователь Олесе, - и я за тобой приеду. А пока будь осторожна и если захочешь погулять - то не одна и подальше от пансионата.
– Ясен перец, - кивнула Олеся, - а то я сама не втыкаю.
*
–
– Йес, - прошептала Наташа.
– Но он смог выскочить из сети, расставленной в порту. На мосту открыт проезд для строительной техники, и какой-то ухарь втихаря пропускает по этому коридору "своих" или за плату. Вот наш автомедон и рванул туда.
– Это уже хуже.
– Но ему уже сели на хвост и "ведут". Все, Ната, капканы расслаблены, остается только ждать, пока в них попадет добыча!
– А мы по-прежнему на нуле, - пожала плечами Наташа, - ни на шаг не продвинулись в поисках курьера. Так надеялись на Олесю, но и она практически ничего не смогла о нем сказать. Вот уж точно - не человек, а вода, утекающая сквозь пальцы!
– Он может выдать себя по мере приближения автобуса, - Ефим взглянул на часы, - должно быть уже скоро, если они нигде в дороге на зависнут... эхх, знать бы, как там Белка! Мне бы туда!
* МОСТ И МАТЕРИК
– Михаил Левонович, вы были убедительны в роли задерганного мужа стервозной бабы, - тихо сказала Белла, когда автобус подъезжал к мосту.
– Уфф! Мы это сделали!
– Пока еще не совсем, - ответил Томский, - вот бы еще найти груз.
– Я думаю, он в кабине, - шепнула Измайлова, - сами посудите: такую вещь не будут прятать так, чтобы любой мог случайно наткнуться. Это другой уровень, не то что те ребятки с "нычкой" у колеса!
Томский хмыкнул:
– Да, тайник незамысловатый, но если бы не вы, и его бы не обнаружили!
– А диадему скорее всего будут держать так, чтобы она была поблизости, под охраной перевозчика.
– Но уж точно не под сиденьем.
– Конечно. Как-то хитро ее спрятали, придется поломать голову.
– Кстати, я еще ни разу не видел рассвет над проливом. Все как-то днем проезжал. Или глухой ночью.
– Вот и полюбуемся. Повезло нам, совместим приятное с полезным.
Автобус проманеврировал между строительной техникой, пару раз подпрыгнул на неровностях, на пару минут задержался возле какой-то бытовки, и водитель коротко переговорил с выглянувшим оттуда человеком и со ступеньки что-то ему протянул. Потом автобус затарахтел по мосту. Со стороны Беллы обзор закрывали строительные конструкции железнодорожного полотна, и Измайлова перегнулась через Томского, чтобы увидеть возделенный восход солнца, розовеющий над проливом.
– Надеюсь, там ничего не разладилось, и на материке нас встретят, - Томский вжался в спинку сиденья, - потому что иначе нам самим придется "вести" его до Джамете, где уже заждался курьер!
– Думаю, что его ждет не только курьер. Не забывайте, что в Джамете - Фима, который, наверное, уже всех там по боевому расписанию построил. Сами знаете, он это может!
– Да уж, - крякнул следователь, помня, сколько раз они с прокурором на судах, в очередной раз получив увесистого леща, мечтали утопить Когана где-нибудь поглубже, желательно - столкнув с высокого обрыва.
– Это он хорошо умеет!