Ждущие звёзды
Шрифт:
За долю секунды до того, как наложилась звуковая дорожка с переводом, - на застывшее во времени мгновение слова и слоги сошлись вместе, зазвучали болезненно знакомо для Кэтрин, словно детские воспоминания, которые ей никогда не удавалось собрать по кусочкам, - краткие вспышки: новогодний фейерверк в замкнутом пространстве;, страх, что ее сожгут, нарушат способность её тела к исцелению... Затем это мгновение исчезло, как лопнувший шарик, потому что происходящее на экране приобрело самый страшный оборот.
Камера раскачивалась, стремительно двигаясь
– Она идет, - снова и снова шептала женщина, и врач кивал. Одной рукой он сжимал её плечо так сильно, что костяшки его пальцев стали цвета тусклой луны.
– Ты должна быть сильной, - сказал он.
– Ханн, пожалуйста. Будь сильной ради меня. Это всё во благо Империи, да живет она десять тысяч лет. Будь сильной.
Видео оборвалось, затем - камера тряслась всё неистовее - в кадр стали вразброс попадать части тесного помещения с бегущим текстом на стене и множество других людей с одинаковым выражением страха на лицах; та женщина, лежа на спине, кричала от боли - при каждом рывке бедер у неё шла кровь. Камера переместилась к ёе ногам, где руки врача вытаскивали из темнеющего отверстия что-то гладкое и блестящее. Женщина закричала снова - и хлынула кровь, ещё больше крови, целые реки крови, которые невесть как помещались в её теле, а затем из неё вышло существо и стало очевидно, что, хотя оно выглядело как младенец с чересчур большой головой, для человека оно слишком угловатое и всё опутано проводами...
Затем изображение медленно потемнело, и на экране возникла та же женщина, уже обмытая врачами; существа - ребенка - нигде не было видно. Она смотрела в камеру, но отсутствующим взглядом, с уголка губ стекала слюна, а руки судорожно дергались.
Изображение опять потемнело, и опять появилась залитая светом комната, в которой, казалось, стало намного холоднее
– Вот так дай-вьеты рождают Разумы для своих космических кораблей, - сказала наставница в воцарившейся тишине.
– Их помещают в матку женщины. Такая судьба была уготована всем вам. Каждой в этой комнате.
– Она окинула взглядом всех девочек, задержавшись на Кэтрин и Джоанне, которые слыли в классе смутьянками.
– Вот почему пришлось забрать вас, чтобы вы не стали племенными кобылами для мерзости.
«Мы», конечно, означает Совет - религиозных психов, как их называет Джоанна, - церковь избавителей, которые швыряют деньгами, финансируя спасение и обучение детей. Они считают священным любое живое существо от человека до насекомого (разумеется, девочкам было интересно, какое место отведено им в этой схеме).
Когда ученицы разлетелись, словно стайка воробьёв, Джоанна устроила во дворе заседание. Её глаза лихорадочно блестели.
– Они это подделали. Иначе никак. Придумали какое-то глупое объяснение, чтобы держать нас здесь в клетке. В смысле, зачем в наше время рожать естественным образом, если есть искусственные утробы?
Кэтрин,
– Наставница говорит, что они всё равно рожают сами. Они считают, что роды создают особую связь между Разумом и его матерью, но матери должны присутствовать и быть в сознании во время родов.
– Чепуха.
– Джоанна покачала головой.
– Даже близко не похоже на правду. Говорю же, это явно подделка.
– Выглядит по-настоящему.
– Кэтрин вспомнила крики женщины; хлюпающий звук, с которым Разум вылез из её утробы; страх на лицах всех врачей.
– Постановочный фильм не был бы таким... неприглядным.
Они видели художественные фильмы: глянцевые и ровные, с высокими мускулистыми актерами, красивыми элегантными актрисами, лишь с небольшой примесью искусственных дефектов, чтобы картина казалась правдоподобной. Девочки знали, как отличить их от остальных, потому что в Заведении умение отделять ложь от правды было жизненно важным.
– Готова поспорить, что они и такое могут подделать, - сказала Джоанна.
– Они могут подделать что угодно, если захотят.
Но выражение её лица противоречило словам; даже она была потрясена. Даже она не верила, что они могут зайти так далеко.
– Не думаю, что это ложь, - подвела итог Кэтрин.
– Не на этот раз.
И ей не надо было смотреть на лица остальных - и так ясно, что они тоже поверили, даже Джоанна со всей её враждебностью, и Кэтрин нутром почуяла, что это всё меняет.
Кук вышла на связь, когда капсула оторвалась от «Киноварной усадьбы», в душераздирающий момент, когда Лан Нхен перестала чувствовать гравитацию корабля, и уютную темноту капсулы сменили далекие очертания брошенных кораблей.
– Эй, кузина! Скучала по мне?
– спросила Кук.
– Ага, я так по пожару скучаю.
– Лан Нхен в последний раз проверила снаряжение - капсула была компактной, в кабину летчика с трудом втискиваешься, и Лан Нхен приходилось складывать все свои провода и устройства в закутки и щели суденышка, предназначенного лишь для аварийной эвакуации. Надо было попросить у «Киноварной усадьбы» обычный транспортный шаттл, но капсула меньше, ею легче управлять и в ней проще уклоняться от охраны кладбища.
– Ха-ха-ха, - сказала Кук без намека на веселье.
– Между прочим, семья узнала, что мы делали.
– И?
Несколько лет назад это обескуражило бы Лан Нхен, а сейчас ей было всё равно. Она знала, что поступает правильно. Ни одна дочь-потомок не позволит члену семьи ржаветь на чужом кладбище. Если она не сможет спасти двоюродную бабушку, то хотя бы привезет её тело для подобающих похорон.
– Они решили, что мы следуем одному из безумных планов двоюродной прабабушки.
Лан Нхен фыркнула. Её руки порхали над приборной панелью, прокладывая к «Цитадели черепахи» курс, который позволит оставить запас тяги на случай непредвиденных маневров.