Желание
Шрифт:
Мой кабинет располагался в самом конце длинного коридора. Большой, светлый, с огромными панорамными окнами и видом на городской парк, но я ненавидел его еще сильнее чем старика. Вот и сейчас устроившись в удобном кожаном кресле, я ощущал себя, словно сижу на гвоздях.
Буквально сразу ожил телефон, и секретарь, сухо поздоровавшись, сообщила о желании ублюдка меня видеть. Черт! Я знал, что кабинет напичкан скрытыми камерами, и сегодня представилась возможность в очередной раз в этом убедиться.
В приемной было как всегда многолюдно. Начальники разных отделов с
— Ожидайте! — секретарь бесстрастным взглядом посмотрела на меня и вновь вернулась к утренним делам.
Старик решил меня помариновать. Усмехнувшись, опустился на свободный стул, но ожидание оказалось недолгим. Через несколько минут старик пожелал меня видеть, и я поспешил доставить ему это удовольствие. Пусть удивляется монстру, которого он породил.
Старик стоял, выпрямившись, заложив руки за спину, и изучал вид за окном. Не обернулся даже, когда предупредительная секретарь известила о моем приходе.
Такое равнодушие сбивало с толку впервые попавших на ковер к начальству, но мне были знакомы все психологические приемы старика. И это был один из них. Самый излюбленный.
— Надеюсь, сегодня не случится ничего, о чем мне следовало беспокоиться?
Старик заговорил со мной, продолжая пялиться в окно. Деланное равнодушие к моей персоне.
— Все по плану, — сухо произнес, прекрасно понимая, что любой другой ответ не удовлетворит старика.
— Мне нравится, — он обернулся, скользнув по мне небрежным взглядом. — С годами ты стал рассудительней.
Черта с два рассудительней! Просто пока не придумал способ тебя достать. Даже сейчас мы находимся под пристальным наблюдением камер. В случае любого моего неосторожного движения в кабинет ворвется вездесущая охрана.
— Зачем тебе Вероника?
Я умышленно назвал мать по имени, потому что старику жутко не нравится, когда я произносил «мама» в любых модификациях. Привязанность к матери после пятнадцати для мужчины настоящее зло, взрывался старик всякий раз, когда я имел неосторожность забыть.
— В смысле зачем? — на губах старика заиграла легкая усмешка. — Она моя жена.
— И?
Интересно, только я один не улавливаю связь?
— Она любит меня, — небрежно пожал плечами старик, словно это было чем-то обыденным. Черта с два любит! Я едва не взорвался жуткой бранью, но сдержался. — Тебе этого не понять, — продолжил разглагольствовать ублюдок, вгоняя меня в еще большую агрессию.
— Как ты к ней относишься? — уточнил, хотя ответ лежал на поверхности.
— Тоже люблю, — старик солгал, не моргнув глазом, — и давай закроем эту тему. Работа не лучшее место обсуждать семейные ценности. Двери моего дома всегда открыты, если захочешь об этом поговорить.
Ключевым в его фразе было «моего». Его дом, его выбор, его решающее слово. И нет никакой возможности выбраться из этого болота.
— Все хорошо? — уточнил старик.
Со стороны могло показаться, что речь шла обо мне, но на самом деле старик думал только о работе. Дела
— Константин подпишет договор, — до боли сжимая зубы, произнес я, тем самым удовлетворив самолюбие старика.
Он кивнул и позволил мне уйти. Черт бы побрал старика с его позволением.
Вернувшись в кабинет, я принялся лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации, но выхода не было. Я стал заложником собственного отца. На этот раз разменной монетой служила мать, тупо надеющаяся, что сто раз избивавший ее монстр в сто первый раз изменит своему правилу.
— Артур Леонидович! — секретарь заместителя директора, то есть меня, вошла в кабинет. — Все уже собрались в зале для переговоров. Ожидают только вас.
При этом она так выразительно посмотрела на меня, словно знала, что за херня творится у меня на душе.
— Уже иду!
Я неохотно поднялся. Ставки сделаны. Передо мной на весах лежало две жизни. Выбор без выбора или все же есть шанс обыграть этого ублюдка?
Глава 3. Вика
Мне стало жутко.
Страшно до такой степени, что волосы на голове зашевелились. За свою жизнь я редко, можно даже сказать никогда, не влипала в неприятные ситуации. Как говорится, бог оберегал.
Но неожиданно сбывшееся желание, а потом странное сообщение со страницы умершего мужчины повергли меня в настоящий шок. Самое страшное, что я ничего не могла сделать. Страница мужчины не находилась, сообщение стерлось, словно его никогда не было.
И еще я никому не могла рассказать, что со мной произошло. Мать редкий гость социальных сетей меня просто бы не поняла. Отец еще меньше увлекавшийся Интернетом тоже не разделил бы мои опасения. Маринка, увлеченная карьерой, мужем и детьми, на мои «глупые фантазии», скорее всего, не отреагировала бы.
Оставшись наедине со своими страхами, я первым делом выключила компьютер. Выключить выключила, но страх остался. Липкий, мучительный, он остаток вечера преследовал меня. Включив в спальне телевизор, потому что от тишины уже с ума сходила, я делала все через силу. Через силу приняла душ, высушила волосы, приготовила одежду на завтра. А мысленно была на той самой странице с колесом фортуны.
Черт дернул меня вчера загадать желание!
К одиннадцати вечера я немного успокоилась. Расстелила кровать и включила будильник на шесть. К половине двенадцатого я уже подсмеивалась над своими глупыми страхами, списывая волнение на нервное перенапряжение последних дней.
Мама на выходных уговорила на свидание вслепую, окончившееся весьма плачевно. После этого я зареклась больше никаких свиданий. Только карьерный рост. И на тебе — рост, как гром среди ясного неба.
Глупости все это, — рассуждала я, лежа в кровати и в полусне наблюдая за перипетиями популярного ток-шоу. В любом случае данных обо мне в соцсетях нет. Несколько фоток, из которых не понять в каком городе я живу. Ни возраста, ни фамилии, только ничего не значащая аватарка с подписью «Викуля».