Желанная
Шрифт:
В крепости слишком много помещений, а я не понятия не имела, где детская. Поэтому просто шла на звук, рассудив, что надо отыскать того, кто обещал неприкосновенность мне и сыну. Пусть держит слово.
Но прежде чем я нашла его, нашли меня. Я как раз достигла зала для пиршеств — назвала его так из-за множества столов и лавок, а также гуляющего здесь народа — когда кто-то схватил меня сзади.
Я взвизгнула и дернулась, но мой протест проигнорировали. Незнакомый мужчина втащил меня в зал совсем как дикарь — за волосы и швырнул на стол. Я приложилась
Не дав мне опомниться, мужчина развернул меня к себе и снова толкнул к столу. На этот раз спиной. Я не устояла и повалилась на столешницу, а мужчина уже задирал подол платья, пока его губы присосались к моей шее. Борода кололась и щекотала, но было не до смеха. Мужчина был мертвецки пьян. Едва ли он соображал, что делает.
Он навалился на меня всем весом, невозможно было дышать. Неужели так и умру — задохнусь под пьяным мужиком?
Воздух уже целую минуту лишь частично наполнял легкие, и сознание поплыло. Я перестала ощущать чужие прикосновения — давящие и царапающие. Еще немного и насильник будет иметь труп.
Внезапно в моем положении произошли разительные перемены — насильник куда-то подевался, и я, разинув рот, жадно глотала воздух и все никак не могла насытиться. Постепенно пелена перед глазами спала, я увидела насильника лежащего на полу и своего спасителя. Он стоял надо мной и хмурился — тот самый воин из-за стены, обещавший мне неприкосновенность. Что ж, слово он не нарушил. Пока что.
Торвальд — так, кажется, называла его Гунхильда — сбил мужчину с меня ногой, просто пнув того в бок. Насильник пытался подняться, но хватило одного взгляда моего защитника, чтобы он передумал и остался на полу, сделав вид, что ему не до меня.
— Зачем вышла из комнаты? — спросил Торвальд недовольно. — Захотела развлечься?
— Искала сына, — я быстро поправила юбку, чтобы не соблазнять других, и собралась разразиться благодарностями, но мужчина, повернувшись ко мне спиной, уже шел прочь.
Я слезла со стола и топталась на месте. Такое пренебрежение обескураживало. Зачем спасал, если ему нет до меня дела?
Но тут Торвальд бросил лениво через плечо:
— Чего застыла? Идем.
Я медлила, не зная, на что решиться.
— Или хочешь остаться с ними? — спросил он, заметив, что я не двинулась с места.
Я оглянулась — позади стояли еще пятеро мужчин. Такие же пьяные, как тот, что пытался меня изнасиловать. Судя по голодным взглядам, они только и ждут, когда мой защитник выйдет из зала. Подобрав юбку, я кинулась за Торвальдом. Плевать, что он недостаточно вежлив. Не трогает и ладно.
Мы направлялись в зал, где днем меня судили. Мне не хотелось туда возвращаться, но я боялась потерять Торвальда. Казалось, пропади он из виду и тени, что притаились в углах, набросятся на меня. В сознание прочно укрепилась мысль — моя жизнь зависит от этого человека.
Немного отдышавшись — приноровиться к размашистому шагу мужчины было нелегко — я отважилась спросить, где Ивар.
— С твоим сыном все
Я поверила. Он не походил на обманщика. Ему ни к чему лгать. Люди подобные ему привыкли все брать силой. Пожелай он убить моего сына, убил бы, и открыто об этом заявил. Что бы я ему сделала?
Я догадалась, что мужчина знаком со мной. Не со мной нынешней, а со мной прежней. И я не особо ему нравлюсь. Каждый раз глядя на меня, он болезненно морщился, словно ему неприятно смотреть в мою сторону. Дурной знак. Я бы предпочла видеть его другом, а не врагом.
Мы вошли в зал. Он был таким же и вместе с тем изменился. На стульях висели красные знамена, хотя рисунок и надпись сохранились. Речь в этот раз шла не о суде, а о принятии какого-то важного решения, и сидели на стульях другие мужчины. Не благородные старцы, а крепкие воины.
— Ты захватил крепость хитростью, воспользовавшись бабьей дурью, — проворчал один из них, обращаясь к моему спутнику.
Я едва удержалась от возмущенного возгласа. «Бабья дурь» — это про меня. Обидно, между прочим.
— И вы обязаны мне подчиниться, — заявил на это Торвальд. — Не вижу причин, почему военный совет может отказать мне в моем праве. Мой старший брат мертв. Я следующий в линии наследования. Я — ваш новый тойон.
— Не торопись, Торвальд, — ответили ему. — Есть еще Ивар. Он — истинный наследник Вилфреда. От отца к сыну, как тебе известно, от отца к сыну.
Торвальд скривился, как если бы упоминание отца мальчика встало ему костью поперек горла. Или дело в самом ребенке? Мой малыш — всего лишь досадное препятствие на пути другого. Что помешает Торвальду уничтожить ребенка? Данное под воздействием момента обещание неприятной ему женщине? Слабо в это верится.
— Ты клялся, — я вцепилась в руку Торвальда, повторяя как заведенная: — Ты клялся.
Он посмотрел на меня.
— На что ты пойдешь ради сына? — спросил Торвальд без тени улыбки.
Снова этот вопрос, и снова я произнесла, не задумываясь:
— На всё!
— Запомни свой ответ.
Одним движением он стряхнул мою руку с себя и шагнул ближе к заседающим воинам:
— Ребенок мал и несмышлен. Он не может управлять крепостью. Необходим регент.
— Ты предлагаешь себя? — нахмурился тот, что сидел в центре.
— Да, — кивнул Торвальд.
— Какие у тебя права? Почему мы должны выбрать тебя?
— Она — его мать, — мужчина указал на меня, но его перебили.
— Гунхильда обвиняет эту женщину в убийстве Вилфреда. Ты знаешь свою мать, она не отступит, — сказал крайний справа воин. — Жизнь этой женщины под вопросом.
— Насколько мне известно, ее вина пока не доказана, — заметил Торвальд.
— Не доказана, — согласился центральный воин.
— Пока этого не случилось, никто не смеет оспаривать ее положение. Она — вдова Вилфреда и мать его наследника. Если она принадлежит мне, — произнес Торвальд, — то и ребенок принадлежит мне, а вместе с ним и крепость.