Шрифт:
Пролог
Мучительный вопль донесся из глинобитной постройки, и Джон Дэвис ощутил его каждой клеточкой своего тела. Ручейки пота побежали у него по спине и увлажнили грубую хлопчатобумажную рубаху.
Он не привык молиться. Но, устремив взгляд в горячую, сухую прерию, расстилавшуюся за окраиной промежуточной станции, он молился так, как никогда прежде. Еще несколько часов, Господи. Только несколько часов.
Он взглянул на своего
1
Рейнджер — военнослужащий в конной полиции.
— Команчи прочесывают весь этот район, — произнес Кэл. — Тебе нужно убираться отсюда к чертям.
— Сузан…
Джон мог не продолжать — это сделал за него очередной вопль.
— Господи, Джон, ну и времечко она выбрала, чтобы рожать.
Джон вытер лоб шейным платком. Он должен что-то сделать, он не любил чувствовать себя беспомощным.
Он бросил рейнджерство из-за Сузан, потому что она ужасно беспокоилась о нем. Десять месяцев назад компания почтовых перевозок «Оверленд» предложила ему работу смотрителя на этой промежуточной станции на почтовой дороге. Это был шанс выстроить дом и будущее, и он принял его, потому что наконец-то ему представилась возможность проводить время с женой и детьми, которые должны были, наконец, появиться.
А теперь…
Команчи не показывались здесь больше десяти лет, с тех пор как в двадцати милях отсюда установили рейнджерский пост. Но в последние месяцы людей в нем поубавилось; большинство рейнджеров перебросили ближе к границе, где мексиканские бандиты опустошали новые поселения.
— Мне пора, — сказал Кэллум. — Я должен предупредить поселенцев. Но я вернусь сразу же, как только смогу.
Джон кивнул:
— Я оседлаю тебе свежую лошадь. Только возьми воды из колодца.
Кэллум кивнул, из дома снова донесся вопль.
— Как скоро?..
Джон покачал головой:
— Схватки начались вчера под вечер, месяцем раньше срока. Слава Богу, одна из женщин из дилижанса согласилась остаться. — И он заспешил к амбару, вспомнив, как собирался отвезти Сузан через три дня в Эль-Пасо, к ближайшему доктору на сотню миль. Но схватки начались как раз по прибытии почтовой кареты. Единственная пассажирка, хорошенькая, но печальная женщина в черном, согласилась остаться и помочь. Флер Бэйли — так она назвалась — возвращалась домой, в Огайо, после того как потеряла мужа и только что родившегося ребенка.
Теперь ей тоже грозила опасность. Заканчивая седлать пегую лошадь, Джон проклинал команчей и себя за то, что привез Сузан в это пустынное место. Он решил приготовить фургон, чтобы тронуться к рейнджерскому посту сразу же, как только родится ребенок.
Он проследил, как Кэллум сел на пегую, коротко отсалютовал и, пустив лошадь в галоп, быстро исчез в бесконечных зарослях высокой травы прерии. Если им повезет, думал
Младенец. Его дитя. Он снова помолился, затем вернулся к сараю за двумя лошадьми, которых собирался запрячь в фургон. Остальных лошадей он выпустил: ему не хотелось, чтобы они оказались в ловушке в случае нападения.
Он услыхал громкий, жалобный крик ребенка.
«Слава Богу», — благодарно подумал он. Возможно, это было ответом на его молитвы.
Джон заспешил к хижине и открыл дверь. Флер с хозяйским видом держала на руках маленький сверток. Он почувствовал внезапный испуг, но женщина улыбнулась ему так ласково, что он мгновенно забыл минутный страх.
— Мальчик, — произнесла она, очищая новорожденного влажной тряпкой. Затем подала его Джону, который стал похож на неуклюжего великана с птенцом в руках.
Когда Сузан вскрикнула снова, женщина наклонилась над ней, потом изумленно подняла взор на Джона:
— Боже милостивый, кажется, будет еще один.
Пораженный неожиданной новостью, Джон держал ребенка, с волнением прислушиваясь к непрестанным стонам и вскрикам жены. Наконец последовал последний вопль — полумучительный, полуторжественный. Флер, уже не посторонняя в этой самой интимной из драм, выпрямилась, держа ребенка:
— Опять мальчик. Близнецы.
Джон склонился над Сузан и поцеловал ее, затем вложил первого младенца ей в руки, а Флер тем временем очищала второго. Вытирая крошечные ножки, она помедлила и сказала:
— Родинки на ступнях, почти как сердечки, у одного на левой, у другого на правой.
Это замечание мало что значило для Джона Дэвиса. Для него важно было лишь то, что младенцы здоровы, хотя и появились рано. Теперь его забота — сохранить их такими. Он взял Сузан за руку.
— Ты сможешь двигаться?
Ее синие глаза чуть расширились в немом вопросе.
— Горстка отступников-команчей, — пояснил он. — Возможно, беспокоиться и не о чем, но тебе и детишкам безопаснее будет у рейнджеров.
Она проглотила слюну. Лицо ее было в потеках пота и слез, она казалась усталой, но слабо улыбнулась ему и кивнула.
— Я положу матрас в фургон, — произнес он, следя в то же время за тем, как пальцы жены пробежали по старшему сыну.
— Морган, — прошептала она. Они уже заранее выбрали это имя для своего сына. Но другой? Они не ждали его. Будет чем похвастаться на рейнджерском посту. Папа. В свои сорок три он дважды стал папой!
Он опустился на колени рядом с постелью и сдвинул в сторону яркий цветной коврик, прикрывающий дверцу-люк. Внизу находилась сделанная его собственными руками комнатка. Восьми футов длиной, шести шириной и пяти глубиной, она служила нескольким целям: была погребом для фруктов и сыра, кладовкой для матрасов на те случаи, когда пассажиры дилижанса оставались на ночь, и тайным укрытием при нападении индейцев или бандитов. Деревянная дверца была обшита изнутри слоями жести, чтобы предохранить прячущихся от огня.