Железный крест
Шрифт:
Штурмбанфюрер в черном мундире еще раз внимательно осмотрел его пропуск, что-то сверив с листком бумаги, который держал в руке.
– Все правильно, господин обер-лейтенант, – сказал он, – прошу сдать оружие. Пожалуйста, проходите дальше. Все это займет немного времени.
Клос подал ему кобуру с пистолетом и в сопровождении эсэсовца прошел в большой зал без окон. Простые колонны серого мрамора вдоль стен, темный гранитный пол, на центральной
Клос сел около майора с повязкой на голове. Еще раз мысленно перебрал в памяти все последние события, которые привели его в этот зал, где через несколько минут кто-то из гитлеровских руководителей приколет к его мундиру Железный крест.
Когда Клос решил сделать оберста Рейнера причастным к делу Вонсовского, он почувствовал нечто вроде угрызений совести, хотя не питал никаких симпатий к своему шефу. Информации Центра о его «подвигах» в Греции было достаточно, чтобы не церемониться с этим элегантным и благовоспитанным оберстом. А через два часа он уже совсем не чувствовал к нему жалости: ведь именно он, Рейнер, отдал приказ убить его и Лехсе…
Сценарий был подготовлен в спешке, предлог шит белыми нитками, а спектакль разыгран неточно.
Заняли места в тюремной автомашине: Лехсе – в кабине рядом с шофером, Клос с Вонсовским и двумя эсэсовцами – в крытом кузове. Выглянув в заднее окошко, Клос увидел следующий за их машиной полугрузовой «опель» с жандармами. Все стало ясным: если «опель» «затеряется» – это будет означать, что их решено уничтожить. С самого начала Клос считался с этой возможностью, ибо, находясь в самом центре событий, узнал слишком много и был опасен для своего шефа.
На минуту Клос отвернулся, намереваясь сесть ближе к Вонсовскому и сказать ему по-польски, чтобы в случае стрельбы спасался бегством. А когда снова посмотрел в окошко, то «опеля» уже не было видно.
Дальнейшее произошло молниеносно: тележка с овощами, кем-то направленная прямо под колеса тюремной машины, попытки шофера избежать столкновения и две автоматные очереди. Шофер, падающий на приборный щиток автомобиля, и неестественно скрюченный Лехсе. Выбив стекло, отделяющее его от шофера, Клос быстро перебрался в кабину, но взрыв гранаты вырвал заднюю дверцу кузова. Взрывная волна выбросила Клоса из кабины на, мостовую. В этот момент
– Доннер веттер! Отпусти! – простонал человек в плаще по-немецки.
Клос еще сильнее прижал его к мостовой. Через несколько минут подъехал «опель» с жандармами. Не все получилась так, как задумал Рейнер. Правда, погиб Вонсовский, который теперь уже ни о чем не расскажет. Но уцелел он, Клос, и гауптштурмфюрер Лехсе, которого только ранили.
Через два дня Клос представил находящемуся в госпитале Лехсе показание схваченного «партизана», и это было единственное правдивое показание во всей этой истории: человек в светлом плаще, бывший уголовник, состоящий на службе в полиции и абвере, получил приказ атаковать вместе с группой переодетых в штатское полицейских тюремную машину и убить Вонсовского, Лехсе и Клоса. Приказ отдал оберет Рейнер. Перед тем как поехать в госпиталь СС, чтобы рассказать об этом Лехсе, Клос не мог отказать себе в небольшом удовольствии. Он позвонил адъютанту Рейнера и попросил доложить шефу, что обер-лейтенант Клос через четверть часа доставит арестованного «партизана». Через некоторое время позвонил адъютант и дрожащим от волнения голосом сообщил Клосу, что оберет Рейнер застрелился в своем кабинете.
Открылись массивные дубовые двери приемного зала. В сопровождении двух эсэсовцев показался незнакомый Клосу старший офицер СС со знаками различия группенфюрера. Все присутствующие в зале как по команде сорвались с мест и вытянулись в струнку.
– Господа, – обратился он к стоящим навытяжку офицерам, – на вашу долю выпало огромное счастье: вы удостоились большой чести, отличившись перед рейхом. Сам фюрер – Адольф Гитлер поручил мне вручить вам эти награды. Прошу вас пройти за мной.
Все направились к массивным дубовым дверям приемного зала, над которыми распростерлась черная фашистская свастика.