Железо. Книга 3
Шрифт:
Пу-Отано тоже был крайне раздосадован, но продолжал настаивать на справедливости, что тушки должны раздаваться достойнейшим задаром, а не продаваться. Но и сама раздача должна быть справедливой – не чаще и не реже остальных вещей. Перерабатывать мясо, вялить или растирать в питательной порошок для долгосрочного хранения совет отказывался, ссылаясь на то, что кравчий Котори и так
И тогда люди уже сами попросили, чтобы пойманные тушки сразу несли на прилавок Жадного Гнада, а не оставляли бездарно пропадать на благотворительном складе. Таким образом появлялась возможность это мясо съедать, пусть и в обмен на что-то дорогое. В итоге довольными остались все – и люди, и совет. Разве что использованный Вандаган остался не у дел. Когда его звали починить, то ничем не платили за работу, объясняя тем, что он исправляет собственный брак, за который ему уже однажды заплатили.
И тогда Вандаган, этот сумрачный гений, додумался изобретать ловушки из такого материала и по такой схеме, чтобы они довольно быстро приходили в необратимую негодность. И он даже нашел слова для рассерженного Ог-Лаколы, сославшись на упавшее качество лубяных волокон из початков, из которых плели веревки. Те и вправду с каждой новой зимой становились все хуже из-за почвы, испортившейся за множество лет пашни.
И в то же время его поделки оставались прочны и изощренны – по крайней мере, в течение периода своего срока службы, который Вандаган умело задавал, опираясь на свои глубинные познания о разлагаемых материалах.
Под беспокойным взглядом Вандагана жрец внимательно изучал каждую новую ловушку и грубо лез пальцами в ее механизмы.
– Осторожно, ты же ее так сломаешь!..
– Как ты смеешь меня учить, как проверять на проклятия и неисправности? – злился жрец. Сдавив жилистыми пальцами какую-то детальку, но не сумев ее сломать, он рывком возвращал ловушку на прилавок. – Чисто, – неохотно признавал он.
Кватоко почесывал свой впалый подбородок и клал перед Вандаганом за новую партию поделок целый кирпич.
В итоге советники продолжили контролировать оборот мяса в племени, и
Но слаще жизнь не становилась. Семейство Вандагана экономило на всем и продолжало работать в поте лица, особенно с некоторых пор, когда заимело заветную цель, о которой не желало никому распространяться.
Все свои сбережения семья хранила в кирпичах – несгораемой ценности в пределах Кровоточащего Каньона. Кирпичи были единственной собственностью, что не облагалась оброком. Они не пропадали, как пища, и не изнашивались, как одежка или мебель. Поэтому многие старались обменять свое добро на кирпичи прежде, чем от него откусят жирный кусок жнецы или какие-нибудь насекомые-вредители.
Однако правило жнецов не распространялось на обыкновенных воров и завистников – они подглядывали исподтишка за семейством Вандагана, пытаясь улучить момент для грабежа. Поэтому тот хранил их не в собственном хогане, как пытался будто бы невзначай изобразить, а в секретном углублении под обрывом, с которого открывался вид на Прощающие Холмы. Туда редко кто рисковал лезть, а если и решался, то явно из похоронных соображений, а не для того, чтобы глазеть по сторонам – да даже если бы туда заявились по наводке, далеко не факт, что сумели бы распознать надежно запрятанное хранилище.
Конечно, проще кирпичи было пометить каким-нибудь нестираемым знаком, и в случае их кражи объявить в розыск, и при должной и честной работе воинов их бы уже вернули через день, но… Идея что-то метить вряд ли бы понравилась Танцующим на Костях. Эти разукрашенные изверги вносили в многострадальное племя Кланяющихся Предкам хаос если не поджогами, то повальной путаницей в хозяйственных делах из-за запретов, связанных с ними.
Конец ознакомительного фрагмента.