Желтый туман
Шрифт:
Каллендер был еще не настолько пьян, чтобы позабыть собственное имя, так что из этой реплики не извлек для себя ничего интересного.
– Как меня зовут, я, черт возьми, знаю, сэр, а вы-то кто такой?
– Ты не узнаешь меня?
– Я же уже сказал, чтоб вам неладно было! Проваливайте!
Человек, стоявший среди тумана, выглядел теперь искренне обиженным.
– Я же твой кузен! – воскликнул он. – Найджел! Найджел Стоун!
Каллендер покачнулся в дверном проеме и заморгал, глядя на посетителя.
– Стоун? – Из Индии?
– Правильно. Вот я и вернулся
– Умер.
– Умер? О боже. Мои соболезнования.
– Да, – сказал Каллендер. – Что же, заходи.
Каллендер, пошатнувшись в дверном проеме, неуверенно шагнул назад в дом. Кузен последовал за ним, и Каллендер наконец заметил, что в доме царит непроглядная тьма. Найджел Стоун с минуту молча осматривался.
– Послушай, приятель! Здесь же остались только голые стены!
– Да. Да. Это все слуги.
– Слуги?
– Они самые. Слуги. Пока я был на похоронах, они и их сообщники обобрали весь дом и все вывезли.
– Господи! Что же за твари эти слуги! У нас там были такие темнокожие типы, за которыми нужно смотреть соколиным глазом, а иначе обворуют. И останешься гол как сокол, да? Почти скаламбурил.
– Мне не смешно, кузен.
– Ну да, конечно же, прости.
– Пойдем лучше в кабинет. Следуй за мной, сюда. Первым, что бросилось в глаза Стоуну в этой комнате, была бутылка бренди, по обеим сторонам от которой горели две свечи, прилепленные воском прямо на столешницу массивного стола. Каллендер уселся на стул, стоявший за столом, и поднял бокал. Он так торопился занять место, что неучтиво позабыл предложить сесть кузену.
– Скажи мне, кузен Найджел, как идут дела в Индии?
– Не особенно удачно, к сожалению. Поэтому дядя Уильям и вызвал меня сюда.
– Да? Но насколько все плохо?
– Просто отвратительно, если хочешь знать, дорогой приятель. У меня нет ни фартинга. [4]
– И не осталось совсем ничего? – спросил Каллендер. Глаза его блеснули в свете свечей, и он осушил бокал.
– Есть несколько ящиков с тканью, они прибыли на моем корабле. Их должны доставить сюда утром, но это все, что мне удалось спасти. Все до последнего пенса потратил на обратную дорогу. Ах нет, вру. У меня еще есть полкроны. [5] Видишь?
4
1/4 пенни.
5
Крона составляла 5 шиллингов, шиллинг равен 12 пенсам. То есть у Стоуна монетка в 30 пенсов.
– Да ты просто болван!
Каллендер выскочил со стула и через стол схватил Стоуна за воротник. Он потащил кузена на себя, так что погасла свеча, а бутылка полетела на пол и разбилась. Стоун сначала от потрясения только замычал, но когда его стали бить об столешницу, старший из кузенов вырвался и оттолкнул пьяного агрессора так, что тот полетел в другой конец комнаты. Каллендер упал на пол и так и остался лежать, закрыв лицо
Его кузен стоял, опираясь на край стола, и тяжело дышал. Ему очень хотелось выпить, и он жалел, что бутылка разбилась.
– Все равно она уже пустая, – пробормотал он. – Послушай, Реджи! С тобой все в порядке?
Он неуверенно направился к телу, трепыхавшемуся на ковре.
– Это же не моя вина, на самом деле. Так сложились обстоятельства. Ты же понятия не имеешь, что там творится. То бунты, то грабежи, то убийства. В этой стране кругом одни сумасшедшие и фанатики. Мне еще повезло выбраться оттуда живым!
Каллендер вдруг сел на полу, так внезапно, что его кузен отпрянул.
– Какое мне дело до твоей жизни? – завопил он. – Мне деньги нужны!
– Как это? О чем ты говоришь, старина? Ты-то, должно быть, купаешься в золоте. Ты же его наследник, верно? Мне, я не сомневаюсь, он не оставил ничего, я же принес ему такие убытки!
Каллендер как-то странно посмотрел на Стоуна.
– Что? Его наследник? Ну конечно же, я его наследник. – Он гаденько хихикнул. – Но деньги… деньги я еще не получил. Эти проклятые стряпчие все затягивают, так что я смогу хоть что-то получить только через несколько недель. Ты же видишь, в каком я состоянии.
– Ты и правда выглядишь не очень хорошо, дорогой приятель, – сказал Стоун, помогая Каллендеру снова сесть на стул. – Мне грустно все это слышать, понимаешь. У нас обоих такие неприятности. А я так надеялся, ну, что смогу здесь немного пожить, пока не удастся снова встать на ноги, и вот… Я могу дать тебе взаймы полкроны…
Оба кузена рассмеялись, Стоун с искренним весельем, Каллендер – хрипло и с горечью, которая послышалась и в предложении, которое он затем сделал:
– Думаю, ты можешь у меня остаться, кузен, если готов обходиться малым.
– Обходиться малым? Да я только этим и занимался последние десять лет. Мы же отлично поладим, да? Так что выше голову! Все же решится через несколько дней.
– Дней? – спросил вдруг Каллендер. – А какой сегодня день? И который час?
– Что? Сегодня четверг, да. А на последних часах, мимо которых я проходил, было шесть с небольшим, по крайней мере, насколько мне удалось разглядеть в этом чертовом тумане.
– Четверг, шесть часов! Проклятие! Через час я должен ужинать с моей невестой.
– С твоей невестой! Да ты везунчик. Подумать странно, я вот тебя застал в таком состоянии. – Стоун замолчал и подверг кузена внимательнейшему рассмотрению. – Знаешь ли, старина, ты сейчас не готов встречаться с леди, что там, даже и с констеблем. Тебе надо по крайней мере умыться и побриться.
– Побриться? – рявкнул Каллендер. – Такой-то рукой? Проще сразу перерезать себе горло, и все.
Он протянул руку к лицу Стоуна, и тому стало видно, как дрожат у кузена пальцы.
– Понятно. Это у тебя трясучка. Что же, мы найдем другой выход. Я, пожалуй, с работой брадобрея справлюсь, и у меня в сумке лежит бритва. Вода у тебя есть, да? И полено в камин. Мы должны вернуть тебе бодрость духа, кузен. Я намерен потанцевать у тебя на свадьбе.