Жемчуг
Шрифт:
– Верно,- согласился полный.
Дойдя до рубахи, Пёрышко замешкалась.
Но, демоны раздерите, она не отступит на полпути! Тем более, когда у неё есть шанс...
Рубаха последовала за курткой и ремнями.
Спасибо Варгу с его идиотскими "надо рисковать, иначе никогда не сможешь победить". С его идиотским "да"! Вполне возможно, что она сейчас раздевается перед ненормальными отшельниками.
– Варг, сукин сын,- прошипела она под нос, прыгая на одной ноге и стягивая
Жгучий стыд был почти невыносимым ещё на рубахе. Теперь она чувствовала, как пылает лицо.
Но вся её одежда теперь лежала перед ней небрежной кучей.
Лишь журнал, стилет и амулет лежали отдельно. И проклятая жемчужина.
Победа над собой? Или очередной радостный прыжок в ловушку?
Сквозняк заставил её задрожать. Демоны.
– И...- она осеклась, услышав, как слабо звучит её голос.- Что дальше?
Кажется, её сердце вполне могло выпрыгнуть прямо из глотки со словами.
– Позволь огню очистить твоё прошлое.
Она с тяжёлым вздохом подняла ворох одежды. Если уж начал играть в эти игры, то нужно доигрывать до конца, так?
Неловко ступая по холодному полу, она подошла к жаровне.
– Простите, любимые сапоги,- прошептала она и неловко бросила их в огонь. Полыхнули искры, и она едва успела отскочить.
Следом были рубаха и жилетка. Она с жалостью смотрела, как они исчезают в огне, оставляя миру только чёрный дым.
– Я готова,- она пыталась сказать это громко и уверенно, но получился какой-то жалкий писк.
Они даже не повернулись в её стороны.
– Я готова!- чуть громче произнесла она.- Берите ваш грёбаный жемчуг и... Дайте что- нибудь одеть!
– Ты не выбросила что-то,- седой указал на стилет, журнал и амулет.
– Эти вещи уже были моими, когда я пришла в мир!
– Ну, тогда ладно,- проклятье, они согласились слишком легко! Надо было сказать то же самое об одежде.
Дура, дура, дура! Почему хорошие идеи всегда приходят после принятия решения?!
Все четверо одновременно повернулись к ней.
Всё это не внушало ей доверия. Потому Пёрышко сделала быстрый шаг и, будто бы наклонившись за жемчужиной, быстро схватила стилет.
На всякий, демоны раздери, случай, подумала она, пытаясь хоть как-то прикрыться.
Когда маги - или же шарлатаны, которым очень не поздоровиться - подошли к ней, она дрожала от холода. Или от испуга.
– Жемчужину,- потребовал седой.
– Вон она лежит - возьми, если надо,- буркнула она.
– Ты должна отдать мне её. И положи кинжал. Он тебе не понадобится, ручаюсь.
Ага, положи. Ещё чего. Конечно, лезвие болезненно кололо внутреннюю сторону бедра,
– Жемчужину, дитя,- нетерпеливо дёрнул рукой седой.
Резко выдохнув, она протянула жемчужину левой рукой.
Когда седой трясущимися руками принимал зелёную жемчужину, его глаза смотрели вовсе не на зелёную, матовую сферу.
"Паскудство",- стиснув зубы, подумала Пёрышко. Как только жемчуг скатился с её руки в ладонь старика, она быстро прикрыла грудь.
– Всё?! Я могу одеться во что- нибудь?!- прошипела она.- Здесь демонски холодно!
– Здесь всегда холодно,- задумчиво проговорил седой, разглядывая жемчужину.- Это место должно было быть домом для другого бога. Которого принесли с собой люди издалека. Но селяне не приняли его. Жреца прогнали. А храм отдали нам. И только их верность старым богам согревает это место, дитя. Слышишь?
Пёрышко прислушалась.
Снаружи доносился гул. Будто бы кто-то затянул громкую, ритмичную песню.
– А можно...- её била крупная дрожь.- Можно б- быстрее?
– Побольше почтительности, дитя,- суроволицый принял жемчужину из рук седого и поднёс к глазам.- Да. Настоящая. Без сомнения. Чего ты желаешь?
Негодование разорвалось яркой вспышкой в голове.
– Я вам, драть вашу мать, сто раз говорила уже!- прорычала она. Наверное, надломленный из- за холода и страха голос слегка ослабил пугающий элемент.- Учите меня вашей грёбаной магии!
– Чужеземцы,- сокрушающейся покачал головой пухлый.
– Никакого уважения,- поддакнул худой.
Суроволицый быстро перекатил жемчужину между пальцев. Раздался хрустальный звон, что-то блеснуло - и вместо жемчуга на руках суроволицого появилась маслянистая, разноцветно- блестящая жидкость. Он вытянул ладонь вперёд, и каждый из магов набрал её немного на кончики пальцев.
– А теперь, дитя, убери руки. Нам нужно провести обряд,- суроволицый протянул к ней руку.
Пёрышко в ужасе отшатнулась.
– Эй! Не надо меня трогать!
Вместо ответа он молча потянул за ворот балахона, являя аккуратные, ровные узоры шрамов. Затем так же молча притронулся к нетронутому участку кожи пальцем, вымазанным раздавленной жемчужиной. Зелёный зашипел, стиснув зубы.
Кожа покраснела, затем почернела - а затем на месте прикосновения появился шрам.
– Каждый из нас проходил через это,- процедил он сквозь зубы, часто дыша.- Это больно. Но это наша плата. Охотники ищут нас. Рыскают. И эти шрамы выдадут любого, кто попытается сбежать к ним. Это - залог нашей верности,- он развёл руками в стороны.- Нашего единства. Нашей силы.