Жемчуга
Шрифт:
Я пришла в ужас и немедленно захотела умереть.
Выходные были потрачены на книги. Прочитанное было временами интересно, но в целом не вдохновляло. Липкий страх возился в животе. Дурная обида на жизнь выедала мозг. Я прекрасно знала, что выступить не смогу.
В понедельник я явилась на урок к дуэнье, надеясь, что про меня позабыли напрочь. Ага, сейчас! Учительница затащила меня в класс и принялась подробно выспрашивать о прочитанном. Я отвечала вежливо, мрачно и односложно. Да, понравилось. Очень интересно. Да, идея замечательная.
Внезапно
Я подняла глаза. И поняла, что наплевала человеку в душу.
Она смотрела оскорбленно и чуть ли не злобно.
– Так ты читала «Государство»? – спросили меня, и нехорошие нотки прозвучали в вопросе.
– Ну… в общем, да…
– Да или нет?!
– Да… не все.
– И тебе понравилось?
Она так хватила по столу, что пальцы хрустнули. Мне страстно захотелось сбежать.
– Мне… да.
– Да? Ты! Общие женщины и дети – это, по-твоему, хорошо?! Поздние дети уничтожаются – это хорошо?!
– Нет…
– Нет?! А что! Что там понравилось?
– Я не…
– Что ты как курица?! Что ты тут мямлишь?!
Тут уж я совсем перепугалась. Ей в дурке место, факт.
– И ты! Мне! Говоришь, что нравилось! Что? Говори?
– Образование, – прошептала я.
– Что?! Вот. Во-о-от! Образование! Школы для народа! А что потом? Цель? Молчишь? Главное – цель! Для чего все? Так для чего? Что ты cебе уяснила?!
Все больше распаляясь, она вскочила и пробежалась по классу туда и обратно. Плюхнулась на стул. Черные волосы торчали во все стороны. Уставилась на меня.
– Надо видеть между строк! Надо чувствовать! Так что ты увидела? Валяй, говори!
Как она меня достала. Больше, чем алгебра. Больше, чем наша завуч.
– Да ничего! – вдруг заорала я. – Ничего там умного нет! Головой никто не думает! Идеальное общество?! Так не бы-ва-ет!
– Почему это не бывает?
– Потому что глупо! Потому что нельзя всем поровну! Потому что все разные!
– Так! А Мор-то… ведь он говорил…
– Мор еще ничего! На таком-то фоне!
– А что Мор?!
– Да то! Все общее – да! А за косметику и каблуки – смертная казнь!
– Это не Мор, а Кампанелла!
– Да, Кампанелла… И все равно!..
За окнами капало. В окно било солнце. В кабинете истории стояла жара. Воздух был спертым и нагретым. Мы сидели и орали друг на друга.
– Ты должна понять! Почувствовать! Почему они так писали! Что было не так! Ведь они были не дураки, нет! Думай! Думай!
И я думала. Громко и сердито.
Я чувствовала, что вспотела. Надо лбом учительницы склеились кудряшки. Я забыла, что еще полчаса назад боялась рот раскрыть. Забыла все страхи публичности. Я кричала и спорила. Тыкала пальцем в книги, сбивалась, путалась – это злило и распаляло еще больше… Иногда мы хохотали как две придурочные, иногда вскакивали и теперь уже я делала круг между рядами…
Как ушла – не помню. Дверь хлопнула. Навстречу выскочила подружка.
– Эй! Она тебя покусала?
– Отвали!
Как прошла конференция?
Но я выступила. Худо ли, бедно ли – не знаю. Мне даже дали какую-то грамоту, а также блокнот и ручку в подарок.
Но зато было, было, как будто вчера, – кабинет истории, слепящий солнечный свет, Томас Мор, равенство, государство, какие-то глупые браки, духовенство у власти, личные рабы, какой-то бред… странствие великой мечты.
Эпизод 21
Про кефир
Довольно трудно развить хорошую скорость, если на одном плече ноутбук, на другом сумка, в руках пакет с бумагами и зонтом, а ноги разъезжаются по ледяному асфальту. В свободной руке включенный телефон. Черт. До автобуса минут пять. Еще можно успеть. С неба накрапывает холодный дождь. Сейчас не до зонта, вообще зря взяла… Осторожнее, только не грохнуться. Если разобьется ноут…
Междугородний автобус медленно выруливает из-за угла и заворачивает в сторону трассы. Я стою, раскрыв рот. Да как так-то! Мысленно покрываю матюками не в меру торопливого водителя. Потом поднимаю глаза на расписание – ну конечно, не раньше и не позже, именно сегодня! – следующий рейс отменен, автобус будет только через час двадцать. Безнадега.
Ну, облом. Не смертельно, переживем. Пора сворачивать на автовокзал – убивать время в сонном тепле и запахе пирожков. Но идут минуты, капает вода, а я все не ухожу – стою посреди площади и как дура надеюсь на чудо.
И вот добрая фея на облачке пафосно взмахивает палочкой, и напротив останавливается серая замызганная машина.
– По маршруту? Привет, залезай.
Я хлопаю глазами. Это кто это у нас такой не в меру фамильярный? Из-за опущенного стекла – небритое лицо с толстыми красными щеками. Какой-то алкаш.
– Залезай, говорю. Вещи положи на заднее сиденье, только осторожнее, у меня там ребенок спит.
Ребенок – это хорошо. Алкашам детей не доверят. Леший с ней, с фамильярностью, человек реально выручает. Я осторожно открываю дверь. На детском кресле вольготно раскинулась маленькая девочка – рыжие волосы вспотели, заяц выпал из рук на грязный пол. Поднимаю игрушку и пристраиваю свои вещи.
Мы рассекаем холодную пыль. Дворники мечутся как безумные. Мужчина едет быстро, но осторожно. Понятное дело, ребенок. Звонит телефон.
– Привет… Знаю… А уроки сделала? Нет, нельзя. Ладно, но только полчаса. Приду проверю… Нет, никаких подружек. У кого-то тройка выходит! Ты поела? Да. Поешь, что мама оставила. Там еще вкусняшка на холодильнике.
Отбой. Дорога прямая и туманная. В машине тепло.
– Не узнала, что ли?
Неприятно, неловко… среди тысяч мимолетных знакомых всегда найдется такой, кого в упор не узнаешь.
– Нет. Извините.
– Андреев.
Этого быть не может. Этого просто не может быть! Вот этот большой красный небритый бюргер… это Андреев.