Жена адвоката

Бузакина Юлия

Тихо захожу в гостиную.

Лиза спит в подушках на диване, свернувшись калачиком.

Мое сердце сжимается от боли. Она такая нежная и хрупкая сейчас. Такая беззащитная, и в то же время неприступная.

Я осторожно подхожу ближе. Беру в руки клетчатый плед, мягко укрываю ее до самых плеч.

Рассматриваю украдкой ее красивые черты лица. Едва ощутимо, чтобы не испугать, касаюсь пальцами ее щеки. В сердце еще мерцает слабая надежда на чудо. На то, что Лиза сможет исцелиться и стать такой же, как раньше. Эта надежда с каждым разом все слабее. Вот и сейчас — она

уже почти угасла, и только едва ощутимая искра при взгляде на безмятежное лицо Лизы напоминает о том, что я готов предложить этой женщине все, что у меня есть. Я хочу, чтобы мы поженились. Хочу жить обычной жизнью: обнимать ее по ночам в нашей общей спальне, целовать, заполнять собой до саднящего болью чувства наслаждения.

Но, видимо, я где-то просчитался.

Тихонько сажусь на край дивана и продолжаю любоваться Лизой.

Она похожа на спящую красавицу. На ту, которая никак не может очнуться и жить нормальной жизнью…

А мое тело требует разрядки. Хоть какой-то. Невозможно жить бок о бок с любимой женщиной и не иметь возможности к ней прикоснуться.

Она ведь даже обнять ее не дается!

Сегодня я едва не сорвался. Призыв во взгляде пышущей сексуальностью судьи Яновой был слишком легко считываем и понятен. Не знаю, почему вместо того, чтобы поехать к ней домой, я вернулся к Лизе.

Робкое сообщение в телефоне «Тебя точно не ждать?» отрезвило меня в последний момент. А вот разочарование во взгляде Яновой было настолько явным, что это еще ни раз аукнется мне в суде.

Я снова смотрю на спящую Лизу. Склоняюсь к ней и целую в щеку.

Она вздрагивает.

Спросонья в ее взгляде так много страха, что я невольно отшатываюсь.

Та искра надежды, что тлела пару мгновений назад, внезапно меркнет.

Нет, за этот день Лиза так и не стала прежней.

— Игорь? Привет, — хрипловато шепчет она. — Ты меня напугал…

— Прости, я не хотел, — произношу виновато.

Она усаживается в декоративных подушках, поправляет сползшую с плеча бретельку безнадежно смятого льняного платья.

— Я тебя ждала. Ты не ответил на мое сообщение, и я заснула, — разводит руками. — Стейки готовить не стала, закинула их в морозилку. А вот вино выпила.

— Ты снова рисовала? — посматриваю на нее испытующе.

— Ага, — она кивает.

— Лиза…давай выбросим эти холсты?

На ее лице непонимание.

— Зачем?

— Просто… они ужасны, понимаешь? Я сейчас зашел в твою спальню, а там это… от твоей мрачной мазни мороз по коже! Мне кажется, если ты их не будешь хранить, ты скорее придешь в себя.

Она нервно поправляет растрепавшиеся со сна волосы.

— Тебе некомфортно, да? — уточняет испуганно. — Я их спрячу, не волнуйся! Ты их больше не увидишь…

— Лиза! — я начинаю злиться. — Дело не только в том, что я не хочу их видеть. Если это все будешь копить в своей спальне, не выздоровеешь!

Она отводит взгляд. Потом хватает меня за руку, в глазах слезы.

— Прости… пожалуйста, прости. Я мучаю тебя, да?

И я снова чувствую себя подонком.

— Лиза, их всех посадили. Всех, до единого! — выкрикиваю беспомощно. — Никто тебя больше

не станет искать. Никто не посмеет тебя обидеть. Давай уже возвращаться в реальность, а?

Вместо того, чтобы ее успокоить, я говорю на повышенных тонах. Может, из-за чувства вины, а может, от отчаяния и тотальной усталости.

— Встряхнись, Лиза! — продолжаю сотрясать воздух. — Порви к чертовой матери все эти холсты и вернись ко мне! Я не могу без твоей ласки. Я же человек, не робот! Мне нужна ты, вся, без остатка. Я хочу, чтобы у нас была одна спальня на двоих, хочу твоих поцелуев. Сексом заниматься хочу с тобой, а не созерцать эту жуть в твоей спальне!

Глава 4. Игорь

Она закрывает лицо руками. Всхлипывает.

— Дай мне еще немного времени, — шепчет потерянно. — Три дня, хорошо? Всего три дня? Если через три дня ничего не изменится, я от тебя съеду. Обещаю.

— Да не хочу я, чтобы ты съезжала! — взрываюсь еще сильнее. Подскакиваю с дивана, взмахиваю руками. — Я с тобой семью хочу, понимаешь?

Она сидит на диване, поджав под себя ноги, отчаянно кивает и вся трясется. Трет плечи руками, всхлипывает.

Я на миг прикрываю глаза. Считаю до пяти.

«Господи, дай мне сил», — молю мысленно.

А потом накрывает так, что темнеет в глазах. Хватаю ее за плечи. Встряхиваю.

— Все, хватит, слышишь?! Прекрати трястись! Мы здесь вдвоем, тебя никто не собирается обижать! Просто я тоже человек… — хриплю ей в лицо.

Прижимаю к себе крепко-крепко, усыпаю поцелуями ее мокрое от слез лицо, но она только уворачивается.

— Прости меня, — шепчет отчаянно. Смотрит мне в глаза таким взглядом, что хочется выть.

Выскальзывает из моих объятий и бежит из гостиной в свою спальню. Хлопает громко дверь, и я вздрагиваю.

— Вот и поговорили, — цежу с досадой.

Поднимаюсь с дивана, выключаю телевизор и медленно поднимаюсь по лестнице на второй этаж, в свою спальню.

Здесь одиноко. На полках небольшого стеллажа пыль, вещи лежат как попало. Невооруженным глазом видно, что это холостяцкая спальня. Что сюда никогда не приходит Лиза. Если бы она хотя бы раз заглянула в эту комнату, то точно бы не удержалась. Навела бы порядок.

Я закрываюсь в ванной комнате. Принимаю душ, чувствуя, как грудь сводит тяжестью. Я хочу Лизу так сильно, что ощущаю эрекцию. У меня стоит, черт подери! И я ничего не могу с собой поделать. Слишком суровое испытание для моего тела — находиться в непосредственной близости с женщиной, которую любишь, и не иметь возможности взять ее.

«Не могу больше, не могу…» — мелькает в голове.

Еще эта Янова! Я ведь почти был готов соблазниться на ее яркий сексуальный образ!

«Так больше нельзя… Или Лиза, или я сорвусь. Если не с Яновой, то с кем-нибудь другим».

Вытираюсь жестким полотенцем и достаю из шкафа серую футболку и мягкие брюки для сна. С размаха падаю на постель и несколько минут лежу на спине, испытывая неимоверные мучения из-за своей эрекции.

Все, не могу больше…

Психую. Срываюсь из спальни и спускаюсь по лестнице вниз. На первом этаже полумрак.