Жена для чародея
Шрифт:
– Прекрасно! Так когда вы приступите к делу? Мне хотелось бы, чтобы к лету все было кончено.
– Неужели вы так горите нетерпением, милорд?
– Нет, я просто не хочу заниматься матримониальными делами в разгар летней охоты. Фитцледж сухо усмехнулся:
– Разумеется. Конечно, не стоит так себя утруждать, милорд. Думаю, мне лучше начать немедленно. Я завтра же отправляюсь в Лондон.
– Лондон!
– с отвращением воскликнул Анатоль.
– Там для меня невесты не найдешь. Кучка воспитанных в роскоши жеманниц, которые только и делают, что бегают
– Я уверен, что в Лондоне, как и везде, есть немало Здравомыслящих девиц, и именно в Лондон влечет меня мое сердце.
– Отставив бокал, Фитцледж по-старчески тяжело поднялся.
– К счастью, моя старшая дочь замужем за лондонским купцом. Я остановлюсь у нее, пока буду заниматься поисками. А когда найду невесту, я за вами пришлю.
– Черта с два! Ноги моей не будет в Лондоне. Этот город всегда был проклятием для Сентледжей.
– Это верно, там действительно случались кое-какие неприятности кое с кем из ваших предков.
– Из наших предков, - с тайным удовлетворением напомнил Анатоль.
И Анатоль, и Фитцледж одновременно и непроизвольно взглянули на портрет лорда Просперо. Казалось, старый негодяй глумливо подмигивал, и оба поскорее отвели глаза.
– Но, по правде говоря, я думаю, что сам по себе Лондон тут ни при чем, - продолжал Фитцледж.
– И потом, как вы собираетесь ухаживать за невестой, если не поедете в Лондон?
– А я вообще не собираюсь за ней ухаживать. Я намерен заключить брак по доверенности.
– Что?
– Фитцледж в изумлении открыл рот.
– Если я все равно не имею права сам выбирать себе невесту, то с какой стати я должен за ней ухаживать?
– Милорд, не можете же вы сочетаться браком, даже не познакомившись с будущей женой!
– А почему бы и нет? Вы ведь говорите, что я могу полностью положиться на вас. Это вы у нас Искатель Невест.
– Да, но…
– Кроме того, я по самой своей природе не гожусь для ухаживания.
– Но, милорд, сейчас ведь не Средние века! Ни одна добропорядочная девушка из приличного семейства не согласится выйти замуж за человека, которого она в глаза не видывала.
– Но почему, если ей самой судьбой предназначено стать моей женой?
– Даже провидение нуждается в некоторой помощи, сын мой.
– Это уже ваша задача, не так ли? Я уверен, что вы сумеете весьма красноречиво объяснить, в чем состоят мои многочисленные достоинства, а я, в свою очередь, готов предложить самые выгодные условия брачного контракта.
Фитцледж возмутился:
– Милорд, нельзя купить жену!
– Еще как можно! Именно так все и делают.
У любой небогатой женщины голова пойдет кругом при мысли о моем состоянии и поместьях. Потом, вы можете подогреть ее описанием моей внешности и доброго нрава. Но об одном вы ни в коем случае не должны упоминать.
– О чем же, милорд?
– О моих довольно необычных наследственных свойствах.
– Вы думаете, это достаточно мудро, милорд? Я имею в виду… - Фитцледж немного помедлил, потом решительно продолжал: - Боюсь, что
– Нет, отец был очень откровенен с матушкой до того, как они поженились. И поскольку у отца наш так называемый дар существовал лишь в зачатке, я думаю, мама считала историю семейства Сентледж романтическим вымыслом… По крайней мере до того, как я появился на свет. Но сейчас мы говорим не о моей матери, а о моей будущей жене. Неужели вы думаете, что хоть одна женщина, будучи в здравом рассудке, согласится выйти за меня замуж, если все узнает? Нет! Моя невеста должна оставаться в неведении, покуда я сам не сочту нужным ее просветить.
– Но как вы сможете сохранить тайну? Она все равно услышит сплетни деревенских жителей или вашей собственной прислуги.
– Если я прикажу, никто не осмелится даже слова молвить, - жестко проговорил Анатоль.
– Но здесь есть кое-кто, кому вы не в силах приказать.
– Фитцледж беспокойно взглянул на портрет, который, казалось, властно и угрожающе обозревал весь зал.
Анатоль поморщился:
– Да, этого, пожалуй, молчать не заставишь, но его сила распространяется лишь на часть замка. Я просто-напросто запрещу своей жене сюда заходить.
– Милорд, не подобает запугивать женщину в самом начале совместной жизни.
– Тем не менее, все будет именно так, как я сказал.
– Анатоль скрестил руки на груди.
– Или не будет вообще.
Анатолю почти никогда не приходилось видеть священника расстроенным, но сейчас Фитцледж с отчаянием запустил пальцы в снежно-белые волосы, а потом так судорожно затеребил застежки плаща, что Анатоль невольно протянул руку, чтобы помочь ему с ними справиться.
– Неладно это, ох, неладно, - бормотал Фитцледж.
– Милорд, вы ставите очень трудные условия. Очень трудные. Не знаю даже, как я смогу запомнить все ваши наставления.
– Вот потому-то я и перечислил их заранее на бумаге.
– Наклонившись, Анатоль вынул из-за отворота сапога сложенную в несколько раз бумагу. Он развернул ее и, перед тем как передать священнику, бегло просмотрел. Поскольку он записывал свои пожелания еще утром, там ничего не говорилось о рыжих волосах. Но уж об этом-то Фитцледж вряд ли сможет забыть.
А остальное… Крепкие члены, полная грудь, хорошая наездница, простое лицо, трезвый ум, смелость… Да, главное, смелость.
Иначе она перепугается до смерти.
Эта мысль сама собой возникла у него в голове одновременно с дрожью, пробежавшей по телу, и порывом ледяного ветра, который пролетел по залу, загасив несколько свечей и заставив затрепетать пламя остальных.
Невидимая рука выхватила лист из пальцев Анатоля, бросила на пол. Анатоль услышал негромкий издевательский смешок. Он выругался про себя, бросился вперед и успел наступить на бумагу, прежде чем ее втянуло в пылающий камин.
Так же внезапно, как и поднялся, ветер стих. Оставшиеся свечи загорелись ровным, ярким светом. Сжав губы, Анатоль поднял бумагу; оглянулся на священника. Лицо Фитцледжа выражало не страх, а скорее тревогу.