Жена, любовница, подруга...
Шрифт:
Степан поймал на лету рубаху и кинул ее назад:
– Стерва! Да как ты смеешь! Я – не пацан твои прихоти исполнять. Поманила пальцем – прибежал, надоело – катись вон…
Он подбежал к Ларисе, заломил ее руку за спину и повалил на диван:
– Сейчас отдеру, как сидорову козу, будешь помнить Степана.
Он лихорадочно расстегивал одной рукой брюки, другой с силой прижимал Ларису к спинке дивана. Ларисе было больно, ни повернуться, ни вздохнуть, но она не стала молить о пощаде, а взъярилась еще больше:
– Что?! Не можешь отыскать своего
От несправедливого обвинения Степан чуть не задохнулся, а в следующий момент ощутил, что его боевой снаряд взорвался раньше времени. Он понял, что не сможет наказать Ларису так, как собирался. Тут же его злоба вылилась в другое русло: отвешенные тяжелой рукой оплеухи посыпались на лицо, шею, плечи Ларисы.
– Рябая курица, сука, б…
Лариса, закрывая руками голову, забилась в уголок дивана – сила была на стороне мужчины.
– Вот так-то, – постепенно успокаиваясь, миролюбиво констатировал Степан, когда Лариса перестала огрызаться и стала молить о пощаде. – Я уеду, не боись! Но уеду тогда, когда сам захочу.
Эта дикая ссора положила конец их совместной жизни. Лариса взяла на работе отпуск и отправилась на две недели в пансионат. К ее возвращению Степан обещал выехать. У бывшего прапорщика тоже были принципы: навязываться бабе он не станет.
Не зря май называют временем измен и расставаний. В отношениях Ники и Халима тоже наступил кризис, хотя вызван он был не ссорой, а необходимостью для Халима возвратиться на родину.
В день его вылета они обедали в ресторане гостиницы, там, где почти полгода назад встречали Новый год. Халим коснулся руки Ники и мягко повторил:
– Никуся, ты так и не ответила на мой вопрос: согласна ли стать моей женой?
– Третьей? – Ника вышла из задумчивости и покачала головой. – Жить в большой семье с другими женами?
– Да. Младшей и самой любимой. Но жить ты сможешь отдельно.
– Я боюсь, Халим.
– А вспомни свою прабабушку. Она не побоялась соединиться узами любви с арабским мужчиной.
– Это только семейное предание. В нашем роду – все русские.
– А я думаю, что это факт. Ведь ты блещешь талантами, как ваш поэт Пушкин, потому что в нем тоже текла арабская кровь.
Ника засмеялась от неуместного сравнения и просто сказала:
– Халим, дай мне время на раздумья.
– Что ж. Надеюсь, в июле, когда Олимпийский комитет назовет город-победитель на зимнюю Олимпиаду – 2014, мы встретимся с тобой на конференции девелоперов. Я слышал, что ваш «Этажстрой» уже формирует группу специалистов.
– При условии, что Сочи выиграет.
Халим посмотрел на часы и сказал, что надо поторопиться, чтобы не опоздать на самолет. На самом деле он хотел успеть многое. Они поднялись к нему в номер и бросились друг другу в объятия. Перед расставанием все чувства обостряются.
Ника не провожала своего друга в аэропорт, поскольку
Ника прошла пешком по Невскому проспекту и оказалась на набережной Невы. Она остановилась у гранитного спуска, сошла вниз на несколько ступеней. Низкие облака медленно проплывали над широким руслом реки, и льдины, транзитом плывущие из Ладожского озера, казались их отражением. Подтаявшие осколки с легким хрустом крошились о гранит у ног Ники, от воды тянуло холодком. И это взбадривало ум.
Ника вспоминала улетевшего в Эмираты архитектора. Да, ей с Халимом было хорошо в постели, но в остальном… Халим был слишком «другой», он не мог понять ее душу. Когда Ника выходила его в больнице, а потом и впустила на месяц в свой дом, она обнаружила, что им не о чем говорить, кроме работы. Их отношениям не хватало тепла, как этим равнодушным волнам. Кто купается при десяти градусах? Разве что «моржи», охотясь за адреналином.
2. Любовная рокировка
Для одних людей лето – это пора туристических поездок, для других – дальних экспедиций, но для большинства граждан оно связано с челночными поездками по выходным дням на дачу и обратно. К представителям последних причисляла себя и Татьяна Беломорцева, прикованная душой к даче под Мгой. Пусть там болотистая почва, пусть дом на дом наползает, пусть участки крошечные – зато каждый кустик родной, каждая травинка сердцу мила. И Татьяна болезненно переживала, что с обжитым местом скоро придется распрощаться. Дмитрий решительно заявил, что больше тратить время на это болото не будет, что чуть ли не завтра вплотную займется строительством коттеджа. Что скоро они смогут круглый год жить на природе, в элитном Кавголове.
– А как же этот участок? – растерянно спросила Татьяна. – Ведь новый дом еще не построен, а лето на носу. Кто нам с мамой поможет вскопать огород?
– Огород – это лишнее. Ты и урожай собрать не успеешь, полагаю, в июле – августе надо будет на новом месте осваиваться. На строительство дома уйдет какое-то время, но времяночку и забор я поставлю быстро. Пригоню рабочих с нашей фирмы, они в два счета управятся.
– Но мама сейчас требует помощи! Она ведь во Мгу уехала, едва снег сошел. Она, чего доброго, сама начнет копать, а с ее здоровьем, сам знаешь… Может, ты на старый участок тоже своих рабочих направишь?
– Таня! Не смеши. Ты хочешь, чтобы мое имя в корпорации полоскали: семья замдиректора ютится в совковом муравейнике? Кстати, о работе. Может, тебе пора уволиться? Заработок твой в семейном бюджете роли не играет, так что поживи для себя. Ты же любишь выставки всякие, магазины, опять же – дачные утехи. Наслаждайся, раз положение позволяет.
– Как ты можешь мне это предлагать? Да я зачахну в четырех стенах!
– Все же подумай на досуге. Но про Мгу мне больше не напоминай и с огородами сама разбирайся.
Я - истребитель
1. Я - истребитель
Фантастика:
альтернативная история
рейтинг книги
