Жена Майкла
Шрифт:
— Санни? — он сглотнул, точно у него болело горло. Грудь ходила ходуном. — Санни… мы… нам… нужно поговорить… Санни!
Она не помнила, как повернулась, охваченная стремлением убежать подальше от ручья, от Ларри, рванувшегося напролом через кустарник, убежать не куда-то определенно, а просто от треска и топота преследовавших ее ног.
— Санни!
Как долго она бежала, сказать она не могла, выбившись из сил, Санни перешла наконец на шаг и остановилась — ее вырвало.
Горы далеко позади, впереди сияет солнце. Погони не слышно, но она все брела и брела, пока не
Женский голос позади произнес: — Поздравляю, миссис Деверо, у вас сын! И Санни снова припустилась бежать.
22
Очнулась Лорел на земле рядом с фольксвагеном, во рту привкус рвоты. Спокойно ждала под солнцем пустыня. Лорел подтянулась, схватившись за машину.
— Клайд?
Ни шороха, ни движения. На дороге ни единой машины. Зловещие сагуаро, указывая в небо руками-обрубками дожидались тоже…
Лорел зашагала к ним, точно вступая в лес вооруженных гигантов, хотя росли сагуаро редко, с просторными прогалинами песка между ними. Деревьев тут нет, а кустарник ниже и зеленее, чем у Флоренса.
Она попробовала посвистеть Клайду, но во рту пересохло, свиста не получилось. Может, щенок нашел Джимми и Ларри?
Застывший безжизненный мир…
— Сан-ни… Сан-ни… — насмешливый шепот. Впереди? Справа?
Лорел остановилась, стала ждать, стараясь унять дрожь. Он залучил ее, куда хотел. Зачем же еще дразнит?
— Сан-ни… — теперь еще дальше, где-то впереди. Сманивает ее с дороги вглубь пустыни, чтобы легче избавиться от нее. Только бы пощадил Джимми… или Джимми уже мертв? Лорел рванулась на голос.
И тут нога ее провалилась в ямку. Она растянулась, так больно стукнувшись о растрескавшуюся землю, что дыхание занялось. Густые волосы свалились на лицо. Лорел лежала неподвижно, пытаясь вздохнуть, превозмогая боль в груди. Наконец отбросив волосы, она приподняла голову.
Повсюду ямки, вроде той, в которую она оступилась: норки, бороздки, куда спасаются от солнца животные. Оглушенная и все еще прерывисто дыша, Лорел перекатилась на спину. Теперь солнце било в глаза. Лорел бросила взгляд на ноги — сломаны, нет?..
Голова с коротко стриженными волосами равнодушно заглянула за бумажную простыню, прикрывавшую ей колени.
— Вы начали растягиваться. Думаю, встретимся с вами, миссис Деверо, еще на этой неделе. Скоро увидим ребенка. — Он направился к крошечной раковине мыть руки.
Лорел, вынув ноги из стремян смотрового кресла, села. Она покривилась — ребенок толкнул ее в пузырь.
— Беременность протекает нормально, не толстели. Думаю, сюрпризов никаких не предвидется. — Доктор тщательно вытер руки бумажным полотенцем, всматриваясь ей в лицо. — С чего вдруг такая пасмурность?
— Я боюсь.
— Не позволяйте себя запугивать бабушкиными сказками. В общем, это не так уж и больно. Если соседки по палате начнут рассказывать вам, как рожали, в подробностях, меняйте тему.
— Не в этом дело. Я за ребенка боюсь… Я… не имею права приводить ребенка в мир… каков он сейчас.
— Хм. Об этом
Лорел провела руками по ногам. На одной коленке ссадина, но и все. От солнца мельтешили перед глазами разноцветные пятна. Она прикрыла лицо ладонями. Относительная темнота успокаивала. Нужно сохранять контроль, не окунаться во всплывающие воспоминания. Может, каждая минута, которую она теряет на экскурсы в прошлое, приближает смерть Джимми. Боится ли он? Зовет ее?
Джимми лежит плашмя, руки и ноги раскинуты, глазки в потемках полуоткрыты. Он не двигается, только ветер играет прядкой волос — на лоб, со лба. В лунном свете — чистый рисунок подбородка, изгиб детского носика, тусклый блеск светлых волос. Пес лежит рядом, медвежонок посажен в ногах, наблюдает за обоими.
Вокруг них двигаются тени, чудовища, темные, мохнатые; прыгают к Джимми, от него, снова к нему, с каждым разом надвигаясь все ближе. Еще одна тень — птица с распростертыми крыльями скользнула по его лицу.
Крик застрял в горле Лорел… Оторвав руки от глаз — яркое солнце растопило темные видения — Лорел осторожно встала, пробуя ступить на разбитое колено. Ничего, терпимо, но машина и шоссе исчезли.
— Сан-ни…
— В какую теперь сторону?
Идти она будет хоть до самой смерти, пока остается хоть малейший хрупкий шанс, что она спасет жизнь сына. Но разве есть надежда убедить?..
— Сан-ни… Сан-ни…
Лорел зашагала. Сначала медленно, потом быстрее, боль в коленке не очень мешала. Вслушиваясь в призывной шепот, изо всех сил стараясь не формулировать нараставшее в нейчувство. Но словно в мозгу слепилось само, несмотря на сопротивление.
Ужас! Панический!
Суть она уловила еще до того, как открыла глаза. Ужас наваливается на тебя, и ты удираешь в панике, а уж потом анализируешь причину. Комната пуста. Удачно. Может — слабая надежда — ей удастся сбежать, пока они считают, что она еще спит.
Когда Лорел села и спустила с кровати ноги, то ощутила боль. Они причинили ей боль и явятся терзать снова. Одежда, ей нужна одежда! Металлический шкаф, такой же мертвенно белый, как и стены. Два платья, одно слишком широкое, а другое, пожалуй, подойдет. В ящике под зеркалом нижнее белье, туфли — на полке. Скорее, скорее! Времени в обрез. Вот-вот вернутся. Не думать о том, что они творили. Боль стояла в груди и, невыносимая, между ног. Не думать! Скорее!!
Лорел лихорадочно оделась, туфли взяла в руки, приоткрыла на щелочку дверь, выглянула. Комната в самом конце коридора.
С дыханием у нее вырывались вскрики, и она зажала рот дрожащей рукой. Шуметь нельзя! Скорее!
Когда Лорел добралась до середины коридора, отворилась еще дверь, и появилась блондинка в белом халате, в белых туфлях. Она изумилась, увидев Лорел, открыла рот сказать что-то…
Лорел нырнула в ближайшую дверь, сама не поверив удаче. Лестница!
Острая боль мешала спускаться быстро. Но — скорее! У нее есть шанс, если дверь на выходе не охраняется. Головокружение, слабость… Держись крепче за перила!