Жена незнакомца

Осборн Мэгги

Сердце у нее чуть не остановилось.

— Я поеду домой, в Миссури, — сказала Лили, не отрывая взгляда от приближавшейся кареты.

— Ты поедешь туда, куда тебе скажет Казински.

Притормозив, карета свернула на боковую дорогу, ведущую к тюремным воротам.

— Казински потратил немало денег. Он выкупил тебя, так что не забывай этого.

Бросив на нее мрачный взгляд, начальник тюрьмы крикнул стражнику, чтобы тот принес воды для лошадей мистера Казински, и стал похлопывать по ноге шляпой, выбивая из нее пыль.

Черт побери! Могла бы сразу догадаться, что попасть

домой ей будет не так-то просто. Ей вообще ничего не давалось легко. Опустив глаза, Лили крепко сжала руки, с беспокойством думая о том, что ее ждет. Палящее солнце, проникая сквозь ветхую соломенную шляпку, нещадно пекло голову, по телу бежали струйки пота, впитываясь в поношенный черный жакет, чуть более светлую юбку и почти сразу же высыхая. Много лет назад, в другой жизни, Лили ни за что не стала бы встречаться с Кингмейкером в таком виде. За годы заточения она давно забыла о тщеславии, однако предстоящая встреча ее волновала.

Она не подняла головы, пока карета не остановилась у ворот тюрьмы, а когда взглянула в ее сторону, с удивлением обнаружила закрытый экипаж, запряженный парой великолепных лошадей. Тяжелые шелковые занавески на окнах защищали Казински от жары, пыли и любопытных взглядов. Такого элегантного экипажа Лили еще никогда не видела.

Прежде чем возница успел соскочить с козел, дверца распахнулась, и вышел безупречно одетый мужчина лет сорока, чуть ниже среднего роста, с темными волосами и глазами и широкими скулами, что делало его похожим на крестьянина. Однако уверенность в себе, явное понимание собственной значимости, горделивая походка и холодный блеск глаз отметали всякую мысль о крестьянах и наводили на мысль о феодалах. Вряд ли бы нашелся человек, осмелившийся встать у него на пути, а те, кому довелось с ним столкнуться, наверняка его уже не забывали.

Не обратив ни малейшего внимания на начальника тюрьмы, Казински прямиком направился к Лили и, подойдя, снял шляпу. Этот простой жест вежливости тронул ее до глубины души, растопив лед холодности, которую она собиралась ему продемонстрировать. Давно никто из мужчин не выказывал ей учтивости.

С минуту Казински внимательно разглядывал Лили и наконец сказал:

— Мисс Дейл? Меня зовут Пол Казински. Полагаю, мистер Каллахан сказал вам, что мы должны обсудить кое-какие деловые проблемы?

Чувствуя неловкость от его пристального взгляда, Лили с трудом проглотила комок в горле. Она пыталась догадаться, о чем он собирается говорить, однако ничего не приходило ей в голову. Похоже, мистер Казински умеет скрывать свои мысли и намерения, как, видимо, и полагается настоящему Кингмейкеру. Лили пожала плечами, надеясь, что он не заметит ее нервозности.

— Я вас слушаю, — безразлично сказала она.

— Может, удобнее поговорить наедине? Как вы считаете? — Очевидно, разговор не предназначался для ушей начальника тюрьмы, что весьма обрадовало Лили. — Не хотите ли прокатиться со мной?

Будто у нее есть выбор! Тем не менее она помешкала несколько секунд и, только заметив, что Казински бросил вопросительный взгляд на Каллахана, взяла сумку и встала.

— Ладно, давайте прокатимся, — ответила Лили.

По

крайней мере не придется три часа сидеть на скамейке и ждать, что в любую минуту надзиратель отведет ее обратно в тюрьму.

К ней сразу подскочил возница, поспешно опустивший подножку кареты. После пяти лет, проведенных в грязной камере, ей даже не верилось, что сейчас она сядет в роскошную карету, столь разительным был контраст. Она шагнула вперед и замерла, услышав голос начальника тюрьмы:

— Ты заплатила свой долг обществу, Лили Дейл, перед тобой новая жизнь.

И Каллахан произнес целую проповедь, чтобы, как она подозревала, произвести впечатление скорее на Пола Казински, чем на свою уже бывшую подопечную.

— А я желаю тебе долгой и мучительной смерти в аду, — ответила Лили дрожащим от ненависти голосом.

Она ждала этого момента целых пять лет и теперь с наслаждением смотрела, как щеки Каллахана вспыхнули от ярости и смущения. Он бы наверняка влепил ей затрещину, если бы рядом не стоял Кингмейкер.

— У меня хорошая память, Лили! — бросил он и сплюнул ей под ноги.

— Пошел к черту, мерзавец!

Отряхнув юбку, она забралась в карету. Бог даст, кто-нибудь заставит его заплатить за все побои и издевательства, которые она от него вытерпела. Но пока она уверена лишь в том, что скорее умрет, чем вернется в женскую тюрьму Юмы.

В карете царил полумрак и было гораздо прохладнее, хотя Лили это не сразу заметила — прежде всего она обратила внимание на богатую обивку. Сняв перчатку, она погладила роскошный бархат и даже пожалела, что мозоли на ладонях не позволяют ей сполна насладиться восхитительным ощущением мягкости.

Внезапно с сиденья напротив до Лили донеслось чье-то легкое дыхание.

Она вздрогнула и испуганно вскинула голову, а в следующий момент уловила запах масла для волос, одеколона и сигарного дыма. Если бы ее не отвлекла роскошная обивка, Лили давно бы заметила, что она тут не одна. Мужчина быстро приложил палец к губам, и она, кивнув, принялась молча его рассматривать.

Черты лица нельзя было назвать ординарными, да и одет незнакомец не как Пол Казински. На нем были жилет, белая рубашка, великолепные сапоги и стетсон. Похож на ковбоя. Но, взглянув в глаза цвета хорошо начищенного олова, Лили догадалась, что этот человек не менее влиятельный, чем Кингмейкер. И похоже, начальник тюрьмы его знает, раз он попросил ее молчать.

Он продолжал свое бесцеремонное разглядывание, однако шляпу, как и Казински, снял, открыв волнистые, с рыжеватым отливом, волосы. Незнакомец был широкоплечий, худощавый и, судя по длинным ногам, высокого роста. Квадратное, чисто выбритое лицо, волевой подбородок, слегка кривой, похоже, сломанный, нос. В общем, лицо, которое мужчины сочли бы достойным уважения, а женщины — неотразимым, хотя и внушающим некоторое опасение.

Встретив его взгляд, Лили почувствовала, как ее обдало жаром: слишком давно она не была наедине с мужчиной. Впрочем, она к этому и не стремилась. После случившегося пять лет назад она предпочитала держаться от них подальше, но от суровой красоты незнакомца у нее мурашки побежали по спине.