Жена с изъяном

Всю жизнь мама говорила, что по мне хоть танками езди — не разбудишь. Я сплю как убитая. Впрочем, этому было объяснение в лице шумного семейства.

Но когда над моей головой раздалось сразу несколько незнакомых голосов, сон как рукой сняло.

— Боги, что это за запах? — ошарашенный голос сбоку.

— Миледи, прошу вас, просыпайтесь, — второй голос и прикосновение к руке.

Кто? Миледи?!

Я рывком открыла глаза и испуганно уставилась на двух пожилых женщин в странных нарядах.

Темно-коричневые платья с длинными рукавами, белоснежные передники и чепчики с кружевом.

— Кто вы? — ошарашенно охнула я. Сон как рукой сняло, по загривку мазнуло холодом. А я отскочила к изголовью кровати… Большой двуспальной кровати с бордовым тяжелым балдахином.

Такая в мою однушку поместиться могла только если через окно.

— Миледи? — одна из женщин схватилась за сердце, глядя на меня так, будто привидение увидела.

— Это чудо! — воскликнула вторая, вскидывая ладони к потолку. — Миледи оправилась от болезни! Оправилась! Хвала богам!

Я застыла на месте, стараясь проморгаться и отогнать наваждение. Но сон не желал пропадать. И я украдкой ущипнула себя за бок, пытаясь проснуться как можно быстрее.

Этот трюк никогда не срабатывал — даже когда во время кошмара я и осознавала, что нахожусь во сне. Я понимала, что сплю, когда не чувствовала боли, но проснуться от этого не получалось.

Однако сейчас, стоило себя ущипнуть, как на глаза навернулись слезы

Значит… я не сплю?

Я еще раз прикоснулась пальцами к одежде и малодушно опустила взгляд.

Ни намека на мою плюшевую пижаму ядрено-зеленого цвета. Вместо нее шелковая сорочка с длинными рукавами и тонкой вышивкой по кайме.

Да что, черт возьми, происходит?!

— Скорее! Беги! Сообщи всем! И позови лекаря! — одна из женщин обратилась ко второй, прижимая руки ко рту. — Пусть трубят, что миледи оправилась! Пусть знают все!

Вторая женщина бросила на меня еще один взгляд и, подхватив юбку, побежала.

Я провела ее взглядом, одновременно с тем, отмечая обстановку в комнате. Огромной комнате, обставленной резной мебелью.

Широкая трехстворчатая ширма белого цвета, за которой виднеется бок медной ванны. Длинная софа с квадратным чайным столиком, огромный платяной шкаф с пятью дверцами, трельяж и стул-пуфик, обтянутый бордовой тканью… И вся мебель из какого-то странного светлого дерева с розовым оттенком.

— Где я? — выдохнула я, не узнавая собственный голос.

Он показался мне слишком высоким.

— Миледи, вы дома, — как к ребенку обратилась ко мне оставшаяся женщина, не спеша приближаться. В ее больших серых глазах читалось восхищение. — Вы меня не узнаете?

А что, должна?!

Я медленно мотнула головой, продолжая прижиматься спиной к изголовью кровати.

— Ваше высочество, сегодня случилось чудо, — осторожно заговорила незнакомка.

А мне резко захотелось не то, чтобы к изголовью прижаться, а спрятаться за ним. Как она меня только что назвала?! Ваше высочество?!

— Чудо? — нервно хрюкнула я.

— Да, —

лицо женщины посветлело, она улыбнулась. — Ваша ужасная хворь наконец отступила. Не иначе, как боги смилостивились и услышали наши молитвы. Вы больше не прикованы к постели. Это ли не чудо?!

Нервно сглотнув, я постаралась осознать все, что произошло за последние несколько секунд. Осознать и найти этому логическое объяснение.

Но не удалось.

— Как вас зовут? — спросила единственное, что показалось мне важным.

— Мое имя Пифаль, миледи, — склонила она голову. Чепчик соскользнул с мягких серых волос, собранных в тугой пучок. — Я прибыла с вами сюда. Неужели, не вспоминаете? Я ваша камеристка.

Куда сюда? И что такое «камеристка»?

— Я ничего не понимаю, — честно созналась я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Еще немного и я позорно разрыдаюсь.

— Ничего страшного, — успокаивающе улыбнулась мне… как она себя назвала? Пифаль? Какое-то нечеловеческое имя. — Вы ведь долгие годы болели. Были прикованы к постели. Не переживайте, миледи, ваша память к вам скоро вернется. А если нет, то я расскажу обо всем. Обещаю.

Она так мастерски уговаривала меня, что в какой-то момент я поймала себя на том, что киваю в такт ее словам.

— Давайте я помогу вам встать, — продолжала настаивать женщина, оказавшись возле кровати и подав мне руку.

Я несколько долгих секунд просто смотрела на ее пожелтевшую от времени и огрубевшую от работ ладонь. А потом вцепилась в нее, как в спасительный круг.

Ей хотелось верить. А еще наконец хотелось проснуться.

Этот сон был слишком ярким. Слишком реалистичным.

— Аккуратно, тут высоко, — поспешила Пифаль, подтолкнув мне под ноги стул-ступенечку.

Кровать и в самом деле оказалась какой-то огромной. Доходила мне до пояса, стоило оказаться босиком на белом мягком коврике.

— Вот так, — как к ребенку обратилась она, — теперь аккуратно. Шажочек.

Меня повело сразу же. И если бы не крепкое плечо рядом, я бы упала. А так осталась стоять, испуганно вцепившись в руку женщины, которая оказалась выше меня на целую голову.

— Ничего страшного, — уверила она меня. — Вы еще слишком слабы, миледи. Но силы вернутся. Раз уж боги исцелили вас. Ох! Какое же это счастье!

Я вымученно улыбнулась, понимая, что ничего не понимаю. Ноги казались ватными, голова тяжелой.

— Готовы? Вам нужно умыться, — заверила меня Пифаль. — Дело ли это, лежать дальше, раз теперь вы можете ходить?

Могу ходить? А до этого не могла? Она сказала: «была прикована к кровати». Парализована, что ли? Я?!

— Давайте, попробуем, — приободрила меня Пифаль, помогая сделать следующий шаг.

Он вышел тверже и крепче предыдущего, хотя ноги все еще предательски подгибались.

— Хорошо, — счастливая улыбка женщины приободрила и меня. — Миледи, вы отлично справляетесь. Я всегда говорила, что вы в душе воин. Что сможете побороть хворь.