Жених-горец

Хауэлл Ханна

— До завтрашнего утра у тебя есть еще время обдумать третий путь.

— Какой же?

— Не жениться вовсе.

Наблюдая за восходящим на востоке солнцем, освещавшим землю таинственным розово-желтым сиянием, Дэрмот обдумывал слова Коннора. В эту ночь он спал очень мало. Его беспокоила не столько собственная нерешительность, сколько мучившие его ночные кошмары. В жизни Дэрмота часто бывали такие ситуации, где нужно было не раз подумать, прежде чем что-либо предпринять, но то непрекращающееся беспокойство, которое мучило его уже столько времени, было совершенно ему несвойственно.

Возможно, начинала возвращаться его память. И

единственное, чего ему хотелось, так это чтобы воспоминания приходили не так, не через эти странные сновидения.

Он никак не мог понять, что заставляло его снова и снова сомневаться в своем решении жениться на Маргарет, и постепенно приходил к выводу, что в забытом им прошлом скрывается ответ на его вопрос. Пока его не начали посещать эти странные сны, Дэрмот искренне полагал, что выбрал себе самую подходящую невесту, а его планы на будущее — лучшее, о чем можно желать. Но в то же время он никак не мог понять, чего хотят от него алые эльфы и огненные демоны.

Внезапно осознав, что из-за своих тяжких раздумий он пропустил восход, Дэрмот чертыхнулся. Потом пожал плечами и позвонил слугам, чтобы они приготовили ему ванну.

Плохое самочувствие и странное нежелание уложить в постель хотя бы одну из вечно готовых услужить господину деревенских девушек довели его до того, что он прожил без женщин почти целый год. И это мешало привести мысли в порядок, вызывало такие странные сны. Через несколько коротких часов он станет женатым мужчиной, а уж тогда сумеет решить эту свою проблему.

Дэрмот занялся последними приготовлениями к свадьбе, и это отвлекло его от тяжелых мыслей. Рядом постоянно кто-то находился, не давая ему погрузиться в себя, и он был очень этому рад. Оставаться наедине со своими сомнениями было для него невыносимо.

Уже направляясь к церкви, рука об руку с Коннором, Дэрмот вдруг понял, что не сможет подойти вот так просто к алтарю, жениться на девушке, которую выбрал себе в невесты, и разом покончить со всеми своими мучениями. Коннор шел рядом с ним напряженный, и по всему было видно, что его буквально распирает от желания что-то сказать.

— Ну, давай, — проворчал Дэрмот.

— Я, честно говоря, надеялся, что ты выберешь третий путь, — еле слышно пробормотал Коннор. — И Джилли — тоже.

— Почему?

— Ну, Джилли говорит, что Маргарет, конечно, мила, застенчива и покорна, но еще моя жена считает, что эта девушка пуста.

— Пуста? Как это?

Коннор пожал плечами:

— Бесчувственна. В ней нет страсти.

— Ну и прекрасно! — раздраженно выпалил Дэрмот, хотя впечатление, которое Маргарет произвела на Джилли, весьма озадачило его. — Я уже насытился эмоциями. Анабель постоянно пробуждала во мне всевозможные чувства — и плохие, и хорошие. А теперь мне хочется мира и покоя.

— А еще скуки смертной.

— А мне все равно! — Коннор взглянул на брата с недоверием, но Дэрмот не обратил на это внимания. — Возможно, наше супружеское ложе не станет источником страсти и огня, но, в конце концов, каждый раз, как мне захочется посетить ее, она будет меня ждать. Она, может, и не будет всей душой меня желать, но и не будет желать никого другого — ни мужчину, ни женщину.

Коннор только присвистнул.

— А ты заставал Анабель с женщиной?!

— Прежде чем я успел как следует разглядеть эту девушку, она попросту сбежала. Анабель считала все это очень забавным. И утверждала, что они с ней уже много лет занимаются любовью. И еще пыталась убедить меня,

что это нельзя считать изменой. Чтобы пересказать тебе все басни, которыми меня потчевала Анабель, понадобится не один месяц. Она рассказывала о своих любовниках, о страсти, о своих чарах, которыми она пользовалась в бесчисленных путешествиях. Я жил словно в центре лютой бури в горах, После такого мысль о спокойном и скучном существовании мне очень пришлась по душе.

Коннор ничего не ответил, и Дэрмот вздохнул с облегчением. Ему очень не хотелось снова вспоминать то жуткое время, что он провел в браке с Анабель, — ведь мысли об их совместной жизни все еще причиняли ему нестерпимую боль. Но эти мысли, как ни странно, напоминали ему о тех причинах, по которым он выбрал себе в спутницы Маргарет. Дэрмот уверял себя, что всем сердцем желает спокойной жизни, и эта уверенность гнала его к церкви.

Но стоило ему опуститься на колени рядом с невестой, как сомнения с новой силой обрушились на него. Голос в его голове неустанно твердил, что он поступает неправильно, однако он никак не мог понять, почему это так. Он взял руку Маргарет и почувствовал, какая она сухая и прохладная. Лицо се светилось умиротворением и спокойствием. Что же может быть не так?

Церемония подходила к концу, и священник спросил окружающих, известна ли кому-нибудь причина, по которой эти двое не могут быть соединены священными узами брака.

И в этот момент двери церкви распахнулись, и сердитый женский голос возвестил:

— Мне известна такая причина. И даже две.

Пораженный, Дэрмот оглянулся, и у него глаза на лоб полезли. К нему шла стройная женщина с блестящими огненно-рыжими волосами. За ней хмуро шагали восемь здоровых крепких рыжеволосых мужчин. В руках женщины был небольшой сверток, а еще один — такой же — держала маленькая темноволосая девушка, испуганно семенившая рядом с ней.

— Ну что, Дэрмот, — слабо улыбнулся Коннор, — похоже, твои сны были вещими?

— Что? — Дэрмот посмотрел на медленно поднимающегося со своего места Коннора.

— Разве не тебе снился алый эльф, окруженный огненными демонами?

Дэрмот решил, что, как только выяснит, что сейчас происходит, непременно сотрет эту глупую ухмылку с лица своего самонадеянного братца.

Глава 2

Боль разливалась по телу Илзы с каждым биением сердца, как будто распространялась по ее жилам вместе с кровью. Когда они узнали, что лэрд Клачтрома собирается жениться, ее братья словно взбесились. Да и сама Илза тоже, но все же больше всего ей хотелось незаметно вернуться домой. Однако братья наотрез отказались ретироваться, трусливо поджав хвосты. Когда они подталкивали ее к небольшой каменной церквушке, она мечтала, чтобы они уже опоздали, и в то же время очень боялась этого. Сейчас Илза надеялась только на то, что у нее хватит сообразительности и сил, чтобы предотвратить кровопролитие.

Когда она увидела своего любимого, отца своих детей, коленопреклоненным рядом с симпатичной молоденькой девушкой, произносящим брачные клятвы, сердце ее пронзила острая боль. Ярость вскипела в ее жилах — ярость, порожденная болью. Он предал ее! Человек, клявшийся в вечной любви! Когда она заговорила, Илза сама себе поразилась. Когда она шла к Дэрмоту, медленно поднимавшемуся на ноги и помогавшему встать своей симпатичной невесте, ее ярость уже не знала границ. Он смотрел на нее так, словно видел впервые в жизни.