Жених напрокат
Шрифт:
Но это ведь не любовь. Он ни разу не терял голову настолько, чтобы пойти на все ради предмета своей страсти, например, жениться. Дэниэл не исключал, что в один прекрасный день он, возможно, познает настоящую большую любовь, но представить себя мужем никак не мог. Уж слишком много разводов он повидал на своем веку!
«Ты циничный и бесчувственный сукин сын! – запальчиво бросила ему его последняя подруга, покидая его за две недели до Рождества. – Я не собираюсь больше тратить на тебя время, Дэниэл Бэннистер! Ты не любишь меня,
«Все верно», – вынужден был признаться Дэниэл, когда женщина стремительно вылетела за дверь.
Правда выглядела неутешительно.
Дэниэл всегда осуждал отца, называя его «серийным мужем», но теперь по всему выходило, что и сам он ничем не лучше. Только он был «серийным любовником», менял женщин как перчатки и никогда не связывал себя никакими обязательствами.
Да, он циник и бесчувственный сукин сын! А вовсе не благородный рыцарь в сияющих доспехах, каким он воображал себя.
С тех пор прошло два месяца, а эти мысли не отпускали его. Да, он никогда не врал своим любовницам, никогда не давал напрасных обещаний, не нарушал клятв и не бросал детей. Но все равно причинял боль женщинам, с которыми встречался и которые, наверняка ждали от него больше, чем он готов был им дать.
Дэниэл понимал, что он представляет собой желанную добычу – привлекательный, состоявшийся, без материальных проблем. Словом, он был именно таким мужчиной, которого его семейные знакомые всегда хотели свести со своими незамужними приятельницами.
Впрочем. Дэниэл всегда старался избегать отношений, заведомо чреватых для него различными осложнениями, и сближался только с теми женщинами, которых считал убежденными карьеристками. Как потом выяснялось, ошибочно.
Лишь позже он понял, что, когда женщинам, посвятившим свою жизнь карьере, переваливает за тридцать и их биологические часы начинают безжалостно напоминать о возрасте, они меняют свои приоритеты. Им вдруг приходит охота услышать свадебные колокольчики и вязать детские башмачки. Хотя когда-то они желали лишь одного – возбуждающего разговора за ужином и качественного секса в конце вечера.
Все это он был рад им предложить.
Дэниэл невидящим взглядом уставился в иллюминатор. Он подумал: а проявляется ли у мужчин синдром биологических часов? В прошлом месяце ему стукнуло тридцать шесть.
Возможно, и ему доведется встретить девушку, которая неожиданно для него самою заставит его испытать новые ощущения и даже потерять голову от любви и страсти.
Мечтай, мечтай, Дэниэл! Это о тебе идет речь – о цинике и бесчувственном сукином сыне. Уж кто кто, но только не ты способен потерять голову из-за женщины!
Самолет коснулся земли, и Дэниэл очнулся. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как они приземлились.
Он снова, теперь уже с земли, окинул взглядом открывшийся перед ним вид Сиднея. Слева от самолета о песчаный берег плескались воды залива.
Сестра Дэниэла жила в восточном районе города, в Роуз-Бей, тоже почти в центре. Несмотря на большой срок беременности и ранний час, она обещала Дэниэлу встретить его.
Пара недель в Сиднее с сестрой и ее мужем пойдут ему на пользу. Австралийцы необычайно общительны, а Бэт – австралийка до кончиков ногтей.
Считалось, что причиной такой особенности характера местных жителей является жара. Но Дэниэл сомневался в этом. По его мнению, австралийцы, живя вдали от остального мира, избежали его пагубного влияния. Ни один австралиец на памяти Дэниэла не жил, чтобы работать, как это нередко бывает с американцами. Австралийцы работают, чтобы жить.
Теперь Дэниэл надеялся вспомнить эту философию. А то он уже начинал превращаться в трудоголика.
Две недели полного безделья вернут ему вкус к жизни.
ГЛАВА ВТОРАЯ
На писк электронного будильника Шарлотта отреагировала так же, как любой нормальный человек, который накануне лег спать в два ночи и был разбужен в пять утра. Выпростав руку из-под одеяла, она ударила по кнопке часов, и противный звук прекратился. Повернувшись на другой бок, Шарлотта опять свернулась, калачиком решив подремать, еще минут десять.
И тут она вдруг вспомнила, почему собиралась встать ин свет ни заря.
В шесть двадцать прилетает Гэри.
Из Бонди в «Маскотт» в такую рань можно поехать быстро. Однако Шарлотте требовалось время, чтобы привести себя в порядок перед встречей с женихом и выглядеть на все сто.
Она решительно откинула одеяло и вскочила с постели. Стукнувшись ногой об угол тумбочки, она выругалась и, потирая ушибленное место, заковыляла в ванную.
– А-а-а! – Не своим голосом закричала она, увидев себя в зеркале.
На ее крик в дверях появилась такая же взъерошенная Луиза.
– Что за шум? – сонно поинтересовалась соседка по квартире.
– Только посмотри на меня! – в отчаянии простонала Шарлотта. – И все ты! Зачем только я тебя послушалась! Устраивать девичник за два дня до свадьбы и за ночь до приезда Гэри! Боже мой! Да я просто чучело!
Луиза фыркнула.
– Чучелом ты быть не можешь, даже если очень захочешь.
У Шарлотты снова вырвался стон. Да Луиза просто слепа! Ведь нельзя не видеть, что на голове у нее – сущий кошмар.
Желание оставаться длинноволосой златокудрой блондинкой, в которую год назад на Золотом Берегу с первого взгляда влюбился Гэри, сделало свое дело. Все парикмахерское искусство Шарлотты и Луизы оказалось бессильно, и ее когда-то густые темно-каштановые волосы от постоянного обесцвечивания совсем испортились.