Жените нас, ректор!
Шрифт:
– Это наши свидетели, рин Абрамс! Вы…
– Их пугаете, – вежливо заметил Джонатан. Его тонкие губы сложились в ироничную улыбку. – Боюсь, кроме меня, здесь нет претендентов на руку Арианы Роук.
Ректор так тяжело вздохнул, что я едва удержалась от шпильки: так и хотелось предложить ему заглянуть под стол – авось под ним завалялся еще какой-никакой жених.
– Майкл будет очень разочарован, – пробормотал он себе под нос, и все тут же встало на места.
Какой же заботливый дядя у моего однокурсника Майкла! Интересно, не с его ли подачи он выдвинул
Я вспомнила похабные шуточки самоуверенного парня, и меня передернуло. Нет, уж лучше я выйду замуж за Джонатана! От него хотя бы проблем не будет.
Ведь не будет же?
Я нервно сцепила руки в замок и спрятала их за спиной. Уже не в первый раз я задумалась о правильности принятого решения. Конечно, вариантов у меня немного, но, вырвавшись из одной ловушки, не попаду ли я в новую?
– Потребуется ваша подпись, рин Эйверли, здесь и здесь.
Ректор уже достал толстую, похожую на амбарную, книгу и раскрыл ее на нужной странице, указывая Джонатану кончиком пера, где тому нужно расписаться.
– А разве вы не будете спрашивать, согласны ли жених и невеста? – удивился Оуэн. – Ну, знаете, как спрашивают об этом в храмах. Добровольно ли вы заключаете этот брак и все такое.
Ректор кисло улыбнулся. Думаю, от едкого ответа его удержало только понимание того, что перед ним стоит наследник дома Лингов. Нахамишь такому – и проблем не оберешься.
– Уверен, у рина Эйверли и Арианы Роук было достаточно времени подумать. Так что мы просто поставим подписи в венчальной книге и покончим с этим.
Я сглотнула. Вот так быстро и просто: ни церкви, ни лишних вопросов. В магической академии, огороженной от всего мира защитным коконом, ректор имел власть капитана на корабле и мог не только исключать и принимать студентов, но и (помимо прочего) женить их.
– Ариана, ваша очередь.
Джонатан выпрямился и отошел в сторону, уступая мне перо и стул с высокой спинкой. На столе из красного дерева лежала книга с ветхими, потрепанными временем желтыми страницами.
– Вот здесь и здесь.
Как в тумане, я опустилась на стул и взяла в руку перо. Пальцы задрожали. Правильно ли я поступаю? Жена в этом диком мире, куда меня угораздило попасть, – собственность мужа. У меня не будет ни прав, ни свободы. Что, если я ошиблась и Джонатану нельзя доверять?
– Ариана, вы слышите меня?
Я подняла расфокусированный взгляд на ректора, пытаясь сосредоточиться на происходящем.
– Да, конечно. Я…
Вдруг все слухи, гуляющие о Джонатане, правда?
– Тогда поставьте свою подпись.
Я обмакнула перо в чернильницу. Его острый кончик замер в паре дюймов над желтой бумагой.
Затылком я почувствовала сверлящий взгляд, который мог принадлежать только Джонатану. Лишь он умел смотреть так, что покрываешься холодным, липким потом.
– Ариана, – вновь окликнул меня ректор. В его голосе прорезалось нетерпение. – Вы подпишите документ или нет?
Взгляд Джонатана стал еще более ощутимым. Мне будто вогнали в голову горящий гвоздь и принялись медленно проворачивать его.
Ладно, сейчас или никогда.
– Я…
– Да?
В кабинете ректора повисла такая тишина, что я услышала, как в стекло бьется невесть как залетевшая сюда муха. Интересно, стук моего бешено колотящегося сердца так же хорошо слышен всем присутствующим?
Я прикрыла на мгновение глаза и втянула носом воздух, прежде чем выпалить ответ.
Глава 1
Алый диск солнца медленно поднимался над горизонтом, заливая бескрайние зеленые поля оранжево-красным маревом. Ночная прохлада торопливо отступала, ей на смену совсем скоро придет удушающая жара, от которой лоб и спина мгновенно покроются испариной. Если, конечно, не спрятаться от раскаленных лучей в тени раскидистых фруктовых деревьев, переходящих за околицей деревни в самый настоящий густой лес. Впрочем, я бы не побоялась спрятаться от дневного пекла в местных джунглях, но кто бы мне позволил? Жизнь, в которой я что-то могла решать, осталась далеко позади.
– Ариана, лентяйка, спишь?
Женщина, по какой-то иронии судьбы называющая себя моей матерью, выглянула из-за занавески, отделяющей единственную жилую комнату от закутка, служившего чем-то вроде сеней. Дверей в доме не было – необоснованно дорого с учетом местного теплого климата. Деревья запретили вырубать маги, а денег на покупку у большинства деревенских никогда не водилось. Здесь до сих пор жили преимущественно натуральным хозяйством: на рынках менялись всем подряд – от куриных яиц до ярко-зеленых фруктов, похожих на апельсины из моего мира.
– Уже давно встала, – мрачно буркнула я.
В закутке действительно сложно было заспаться. Вместо кровати – одеяло на земляном полу. Ни двери, ни занавески на входе, так что ночные короткие ливни часто затапливали мое скромное убежище. Но я всегда радовалась дождю: он спасал от вездесущих комаров, которые с приходом ночи становились особенно злыми и настойчивыми. От них не помогала ни краска на лицо, ни вонючие травы, от чьего запаха меня поначалу тошнило.
Скажу честно, меня, дитя двадцать первого века, привыкшего к комфорту, это едва не сломило. До сих пор в голове не укладывается, как можно так жить: на границе скромной бедности и откровенного нищенства.
– А, проснулась уже, – с некоторым разочарование протянула «матушка». Ведро с холодной водой, которое она до этого момента держала в руке, громыхнуло о земляной пол.
Я перевела взгляд с худого, потрепанного, будто «изношенного» лица моей надзирательницы на не менее помятое, а местами и дырявое ведро. На его дне плескалась грязная вода, очевидно, предназначенная для меня – будить здесь умели и любили, с развлечениями-то было туго. А тут такой смех – вылить воду за шиворот! Конечно, ради такой шутки не пойдешь к роднику за околицу, но вот если вода набежала в ведро из истлевшей на солнце соломенной крыши, то зачем отказывать себе в удовольствии послушать чужие разобиженные вопли, а потом еще и оплеуху отвесить, чтобы не шумела?