Женщины
Шрифт:
Ди Ди взяла меня за руку и завела за угол. Вот он, почти в самом низу, Рудольф Валентино. [5] Скончался в 1926-м. Долго не прожил. Я решил дожить до 80. Подумать только: тебе 80, а ебешь 18-летнюю. Только так и обжулить смерть в игре – если тут вообще можно сжульничать.
Ди Ди подняла цветочную вазочку и опустила себе в сумочку. Стандартный прикол. Тащи все, что не привязано. Все принадлежит всем. Мы вышли оттуда, и Ди Ди сказала:
– Я хочу посидеть на лавочке Тайрона Пауэра. [6]
5
Рудольф Валентино (Родольфо Гульельми ди Валенитино, 1895–1926) – американский киноактер, амплуа героя-любовника.
6
Тайрон Эдмунд Пауэрмл. (1914–1958) – американский киноактер, прославился своими романтическими ролями.
Мы пошли и посидели на лавочке Тайрона рядом с могилой. Потом встали и перешли к могиле Дугласа Фербенкса-старшего. [7] Хорошая. Своя лужица пруда перед надгробьем. В пруду плавали кувшинки и головастики. Мы поднялись по какой-то лестнице, и там, за могилой, тоже было где посидеть. Ди Ди и я сели. Я заметил трещину в стенке надгробья: туда и обратно сновали маленькие рыжие муравьи. Я немного понаблюдал за ними, потом обхватил Ди Ди руками и поцеловал – хорошим, долгим-долгим поцелуем. Мы наверняка будем хорошими друзьями.
7
Дуглас Фербенкс-ст. (Дуглас Элтон Томас Уллман, 1883–1939) – американский киноактер, режиссер, сценарист и продюсер, звезда немого экрана, прославился ролями в романтических комедиях и приключенческих фильмах. Отец актера Дугласа Фербенкса-мл. (1909–2000).
19
Ди Ди надо было встретить сына в аэропорту. Тот возвращался домой из Англии на каникулы. Ему 17, рассказала она мне, и его отец – бывший концертный пианист. Но подсел на спиды и кокс, а потом сжег себе пальцы в какой-то аварии. Играть на фортепиано больше не может. Они уже некоторое время в разводе.
Сына звали Ренни. Ди Ди рассказывала ему обо мне по телефону через всю Атлантику. Мы добрались до аэропорта, когда с рейса Ренни уже выпускали пассажиров. Ди Ди и Ренни обнялись. Он был высок и худ, довольно бледен. Прядь волос свисала на один глаз. Мы пожали руки.
Я пошел за багажом, пока Ренни и Ди Ди болтали. Он обращался к ней «мамуля». Когда мы вернулись к машине, он забрался на заднее сиденье и спросил:
– Мамуля, ты забрала мне велик?
– Заказала. Утром возьмем.
– А он хороший, мамуля? Я хочу с десятью скоростями, ручным тормозом и креплениями на педалях.
– Это хороший велосипед, Ренни.
– А ты уверена, что он будет готов?
Мы поехали обратно. Я остался на ночь. У Ренни была своя спальня.
Утром все сидели в обеденном уголке, дожидаясь прихода горничной. Ди Ди в конце концов поднялась сама готовить нам завтрак. Ренни сказал:
– Мамуля, а как разбивают яйцо?
Ди Ди взглянула на меня. Она знала, о чем я думаю. Я не проронил ни звука.
– Ладно, Ренни, иди сюда, я покажу. Ренни
– Видишь, просто разбиваешь скорлупу о край… вот так… и яйцо само вываливается на сковородку… вот так…
– О…
– Это легко.
– А как его готовить?
– Мы его жарим. В масле.
– Мамуля, я не могу есть это яйцо.
– Почему?
– Потому что желток растекся!
Ди Ди обернулась и посмотрела на меня. Ее глаза умоляли: «Хэнк, черт возьми, ни слова…»
Несколько утр спустя мы снова собрались в обеденном уголке. Мы ели, а горничная хлопотала на кухне. Ди Ди сказала Ренни:
– Теперь у тебя есть велосипед. Сегодня съездишь за кока-колой? Мне иногда хочется одну-другую вечером выпить.
– Но, мамуля, эти кока-колы такие тяжелые! Ты что, сама их взять не можешь?
– Ренни, я работаю весь день и устаю. Кока-колу купишь ты.
– Но, мамуля, там же горка. Мне придется через горку педали крутить.
– Нет там никакой горки. Какая еще горка?
– Ну, глазами ее не видно, но она там есть…
– Рении, купишь кока-колы, ты меня понял? Ренни встал, ушел в свою спальню и хлопнул дверью.
Ди Ди смотрела в сторону.
– Проверяет меня. Хочет убедиться, что я его люблю.
– Я куплю кока-колы, – сказал я.
– Да нет, все в порядке, – сказала Ди Ди. – Я сама.
В конце концов ее никто не купил.
Мы с Ди Ди заехали ко мне через несколько дней забрать почту и осмотреться, когда зазвонил телефон. Лидия.
– Привет, – сказала она, – я в Юте.
– Я получил твою записку, – ответил я.
– Как живешь? – спросила она.
– Нормально.
– В Юте летом славно. Ты бы приехал? В поход сходим. Все мои сестры здесь.
– Я прямо сейчас не могу.
– Почему?
– Ну, я с Ди Ди. – СДиДи?
– Ну, да…
– Я знала, что ты позвонишь по этому номеру, – сказала она, – я же тебе сказала, что позвонишь!
Ди Ди стояла рядом.
– Скажи ей, пожалуйста, – попросила она, – чтобы дала мне до сентября.
– Забудь о ней, – говорила Лидия. – Ну ее к черту. Приезжай сюда со мной повидаться.
– Я же не могу все бросить только потому, что ты позвонила. А кроме того, – добавил я, – я даю Ди Ди до сентября.
– До сентября?
– Да.
Лидия завопила. Долгим громким воплем. Потом бросила трубку.
После этого Ди Ди не пускала меня домой. Как-то раз, когда мы сидели у меня и просматривали почту, я заметил, что телефонная трубка снята.
– Никогда так не делай, – сказал я Ди Ди.
Она возила меня на длинные прогулки по всему побережью. Брала путешествовать в горы. Мы ходили на гаражные распродажи, на рок-концерты, в кино, в церкви, к друзьям, на ужины и обеды, на представления иллюзионистов, пикники и в цирки. Ее друзья фотографировали нас вместе.
Путешествие на Каталину оказалось кошмарным. Я ждал вместе с Ди Ди на причале. Бодун меня мучил подлинный. Ди Ди нашла алказельцер и стакан воды. Помогло же только одно – молоденькая девчонка, сидевшая напротив. С прекрасным телом, длинными хорошими ногами и в красной мини-юбке. К этой мини-юбке она надела длинные чулки, пажи, а под низом виднелись розовые трусики. Даже туфли на высоком каблуке у нее были.