Женушки из Бата
Шрифт:
Хьюго нервно потер руки. «Харродз». Это очень дорого.
— Не беспокойтесь. — Гари поднял голову. — У меня есть предложение.
Хьюго удивился, что Гари слышал, о чем говорили. Обычно он никогда ничего не слышал, если ему давали указания.
— А что если я просто покрашу окна в детской в черный цвет? — предложил Гари странно высоким пищащим голосом. — А если еще и снаружи черным покрасить, вообще ничего будет не видно. Точно вам говорю. И совсем не нужно покупать никакие светонепроницаемые шторы.
Хьюго пораженно посмотрел на него.
— Прекрасная мысль, Гари. — Хьюго
– Определенно, это нетипично. Но если это на самом деле лучшее, что вы можете сделать… — Она поджала губы. Можно было не добавлять, что ничего подобного просто не могло случиться у лорда Файрбурна.
– Так, теперь другой вопрос, мистер Файн, — суровым тоном произнесла няня Харрис. — Я объясню вам свои требования. Крайне важно, чтобы все они соблюдались. Есть определенное время для сна, для приема пищи…
– Великолепно, — одобрительно перебил Хьюго, еще добавляя шарма. Он пока не побежден, вообще ей еще далеко до победы. — Нас всех тут давно пора дисциплинировать.
Няня Харрис нахмурилась.
– Мистер Файн, я имела в виду миссис Файн и ребенка. Я не собираюсь следить ни за кем другим из вашей семьи.
Няня Харрис с большой скоростью прикрепила по всем стенам детской бумажки с указанием распорядка дня. У Хьюго аж голова закружилась, когда он на них смотрел. Предполагалось, что его сын будет просыпаться ровно в 6:45, после этого его искупают, оденут, потом Аманда накормит его завтраком, затем ребенок будет два часа играть, после чего вернется в постель на сорок пять минут. В следующий раз его будут кормить в 10:30, после чего его ждут разнообразные формы деятельности до послеобеденного сна. Учитывая такое количество обязанностей, Хьюго показалось странным, что ребенку не предоставля ется личный помощник. Возможно, и неплохо, что он до сих пор находится в «Кавендише» вместе с матерью. Учитывая график, который его ждет по выписке, ему требуется отдохнуть. Столько, сколько удастся.
Элис не хотела покидать «Кавендиш», как и Аманда. Ей очень нравилось находиться в тепле и комфорте, в настоящей кровати, а не спать на полу, пить из нормальных стаканов и есть из фарфоровых тарелок. Она не осознавала, насколько ей всего этого не хватало. Но она сдерживалась и не признавалась в этом Джейку. Ему наверняка не понравится такое потакание своим желаниям, и у него для этого есть основания.
Она сама с большим удовольствием воспользовалась бы еще несколькими днями роскошного отдыха. Но Джейку в «Кавендише» совершенно не нравилось, и он был нацелен отвезти ее домой. Он ясно дал понять, что роддом противоречит его принципам.
Вернувшись в «Старый морг», Элис пыталась не обращать внимания на контраст. Или на кучи хлама в кухне, результаты последних «спасательных операций» Джейка. Она отчаянно старалась сдерживаться, когда открыла ящик со своим нижним бельем и увидела, как оттуда вылетели плодовые мушки, беженцы
Вместо этого она сконцентрировалась на позитивном. Например, Джейк сделал пеленальный столик из ящиков, в которых поставляют бутылки с молоком. Стоило Элис подумать, что он немного неустойчив и низковат, как она тут же спрашивала себя, сколько еще отцов потрудятся сделать нечто подобное для своего первенца. Было трудно придумать более трогательное выражение отцовской любви, конечно, соединенное с беспокойством за судьбу планеты.
— Самый безопасный для окружающей среды на планете. — Джейк улыбался, торжественно представляя столик. Тогда он сбросил с него полотенце и продемонстрировал свой шедевр. — Внутри матрасик набит коноплей. Весь этот пеленальный столик — чудо мысли и сохранения окружающей среды!
Еще одним таким чудом оказался гамак, в котором спала Роза, созданный в стиле американских индейцев. Его Джейк сделал из мешков, веревок и старых столбиков, на которые крепились веревки для белья. Джейк обнаружил их в саду. Элис тайно беспокоилась, что это слабая конструкция, но держала свое беспокойство при себе.
Несмотря на такое оснащение, которое должно бы, казалось, успокоить совесть, Роза спала плохо. Каждую ночь Элис лежала в темноте и прислушивалась к ее тихим попискиваниям перед тем, как девочка в конце концов издавала громогласный рев, который не могла выдержать ни одна нервная система. Элис с трудом вставала с постели и морщилась от боли. Шрам после кесарева сечения еще до сих пор не зажил.
– Все в порядке? — сонно спросил Джейк, когда этой ночью Элис, как обычно, пересекла спальню к гамаку.
– Отлично. Ей нужно поменять подгузник.
Элис прижала дочь к груди и отнесла в ванную, где осторожно положила на столик из нашедших новое применение молочных ящиков.
Элис распеленала дочь и вынула подгузник. Как раз в эту минуту в дверях появился Джейк.
– Посмотри за ней, пока я это застираю, — попросила Элис.
Она без вопросов согласилась с предложением Джейка использовать махровые подгузники вместо одноразовых. Понятно, что любой другой вариант был бы эгоистичным потаканием собственным желаниям. Махровые подгузники требовали кропотливой ручной работы, добавляли сложностей и требовали трех довольно неприятных ведер (то есть нашедших новое применение крупных упаковок из-под маргарина, в которых его поставляют в точки общепита). Эти три ведра постоянно стояли в кухне. Но они, по крайней мере, не пополняли гору отходов, а подгузники во всей Великобритании составляют четыре процента от всех отходов.
Эти статистические данные Элис могла бы повторять как мантру и повторяла в эти минуты, когда холодная вода из туалета струилась по ее покрасневшим рукам, и наблюдала, как зеленые испарения поднимаются от влажного сероватого материала, который она держала в руках. Иногда, как в этот раз, требовалось спускать воду более двух раз, и приходилось долго ждать, пока бак снова заполнится. Но вот Элис вручила Джейку частично чистый подгузник, чтобы добавить к ведру, в котором они замачивались внизу, и начала неблагодарное дело надевания чистого на все еще кричащего младенца.