Жернова. Книга 2

Росс Вик

— Согласен, Ваше высочество, — Оллард кивнул, — обычаи варварские. Дикие…

— Но весьма полезные для государства, — прозвучал мягкий голос неслышно приблизившегося Жреца. — Ведь йену — лучшие стражи, и с незапамятных времен поклоняются носителям крови генуса Сарэй. В древности они верно служили королю Чарлагу, но затем, когда его свергла Пресветлая Маф, именно она стала их Божеством… С тех пор гиеноголовые — преданные слуги властительниц Лаара.

Несмотря на свою неприязнь к Отцу Непорочных, Ларс отметил, что слушает его с интересом…

— С раннего детства йену тренируют не только свои тела, но и челюсти. Трехлетним мальчикам особым образом разрезают небо и челюстные кости, а по достижении совершеннолетия — дополнительно

затачивают зубы, превращая рот в гиенообразную пасть. Тринадцатилетний воин, сжав зубы, легко ломает шею врагу и вырывает зубами горло. Правда имеется и некий минус, — уточнил Скаах ан Хар с печалью в голосе, что никак не отразилось на его лице, — они приучены пожирать человечину…

Не сдержавшись, Ларс поморщился, тем самым, похоже, доставив удовольствие Жрецу, который пристально следил за изменениями на лицах гостей: — Потакая кулинарным пристрастиям йену, король Чарлаг наделил их особыми привилегиями — они получали лакомство в виде приговоренных к смерти убийц. И конечно, предпочитали женщин, ведь их тела сочнее и жирнее… на вкус йену. Публичное пожирание в древности было одним из любимых видов казни в Лааре, — оживленно рассказывал Скаах, похоже, забавляясь растерянностью гостей. — Его применяли к…

— «Любимых» — весьма неуместное слово при упоминании казни, вы не находите, Владыка Тайного? — перебил его Ларс, нимало не смущаясь нарушением правил вежливости.

— Неуместно лишь лицемерие, Ваша светлость, — широко улыбнулся луноликий Жрец, показывая десны и зубы, — я лишь констатирую факт — публичное пожирание преступников являлось одним из предпочитаемых народом видов казни. Что делать? — простые труженики обожают подобные зрелища, и несправедливо лишать их удовольствий, коих так мало в их тяжелой, полной забот, жизни…

Заметив брезгливость на лице гостей, Свер ан Оллард вмешался: — Владыка тайного излишне увлекся историей, господа… Этот вид казни запрещен с Эпохи Рассвета, и королева Элмера Милостивая не потворствует подобным отвратительным порокам йену. К сожалению, каннибализм и сегодня широко распространен в землях Умшигтая, причем в самых омерзительных формах.

— Ясно, — коротко кивнул Гуннар. — Но я заметил, что вы не слишком-то полагаетесь на челюсти и боевые навыки этих каннибалов.

Оллард кивнул, охотно переключившись на другую тему: — Я вижу, Ваше Высочество, вы обратили внимание на офицеров и солдат с огневым оружием? Конечно, еще лет тридцать назад воинские способности йену были весьма востребованы, но благодаря развитию лаарских оружейных технологий, а также укреплению торговли с Энраддом — наши склады забиты ружьями и пушками.

Неожиданно Ларс вспомнил слова императора, который рассуждал о договорах насчет поставок огнестрельного оружия в Лаар и Арианию. «Торговля оружием дает значимую прибыль Энрадду, и при этом мы ничем не рискуем, поскольку Энрадд всегда будет опережать другие государства на пару веков в развитии вооружений, машин и технологий. Все что мы продаем на юг — давно устарело. Пороки системы рабовладения, средневековое образование, религиозный фанатизм и тайная власть жречества тормозит прогресс в этих странах… Им не догнать нас…»

И вроде бы Магнус I говорил логичные вещи, но Ларса смущали некие смутные разрозненные факты, которые вызывали сомнения в неоспоримой технологической мощи Энрадда. Он помнил, что лет семь назад ни одно воздушное судно Энрадда не смогло пересечь территорию Лаара, чтобы добраться до Ариании, готовой поставлять в Энрадд столь необходимый для авиастроения ферилл. Дирижабли взрывались. Причем обвинить в этом Красного короля Готфрида не представлялось возможным — лаарцы не применяли оружия, чтобы сбить или взорвать дирижабли, да и устаревшие виды артиллерии не смогли бы поразить цель на такой высоте. Но корабли взрывались. И лишь после заключения с Готфридом договоров о взаимовыгодной торговле и строительстве причальных мачт, воздушный торговый флот

Энрадда, как по мановению волшебной палочки, стал неуязвим во время перелетов над землями Лаара. И способствовала этому нынешняя властительница страны Элмера Милостивая, которая правила вместе с супругом, передав ему множество полномочий, но как говорили осведомленные люди, находилась под его полным влиянием…

***

Через распахнутые бронзовые ворота они въехали в огромный внутренний двор Розаарде. Он представлял собой прямоугольник с открытой четырехъярусной колоннадой по периметру, украшенной множеством скульптур человекоподобных божеств и зверобогов из цветного мрамора. Центр двора занимал удивительный по красоте высокий фонтан с ярко-бирюзовой водой, где плавали пестрые рыбы. Исполинская лестница из красно-розового порфира с рельефной резьбой и вставками узорчатого мрамора вела к арочным проходам третьего яруса. На ее верхней площадке высились огромные изваяния властителей эпохи Раздора и Рассвета — Пресветлой королевы Маф и ее дяди короля Вермунда. Черты лица древний скульптор сумел высечь столь виртуозно и с такими подробностями, что Ларс сразу поверил — ему позировали реальные люди.

Над широким балконом на фасаде взгляд приковывал объемный барельеф с гербом Лаара — камень Шуулун Зэ — символ мощи генуса Сарэй, представительницы которого правили страной с эпохи Рассвета. Под ним — два слова — Вера и верность! Выбитый на гербе камень напоминал раскрытый бутон розы. Но острые торчащие из его сердцевины грани, похожие на широкие лепестки с тонкими режущими краями показались Ларсу… немного зловещими.

— Понравился Шуулун Зэ, герцог? — прошелестел рядом бархатистый голос Верховного жреца, и он невольно вздрогнул. — Внешне он похож на так называемую «песчаную розу» — камень, который рождается в горячих песках Ариании. Но у истинной песчаной розы лепестки жесткие, но хрупкие, а у Шуулун Зэ — как лезвия мечей, только еще прочнее, — рассказывал Скаах ан Хар. — Этот волшебный камешек служит королеве, чтобы держать в подчинении всех придворных, членов родовитых домов и даже жрецов Ордена Непорочных… Включая и вашего покорного слугу, — уточнил он после крошечной паузы. — При случае я расскажу вам об интересном ритуале принесения клятвы веры и верности…

По мере их продвижения к центру двора, десятки придворных склонялись, приветствуя их и не стесняясь, разглядывая с ног до головы. Ларс усмехнулся, увидев, как заблестели глаза Гуннара при виде юных и зрелых дам в кружевных платьях из тонких шелковистых тканей. Одеяния скрывали плечи женщин, зато глубокий вырез выставлял напоказ пышность грудей всех форм и размеров, причем у многих дам были видны даже ареолы сосков.

— Похоже, здесь придерживаются весьма свободных нравов… — пробормотал принц, скользя взглядом по женским фигурам и даря улыбки налево и направо. — Что очень странно при явном доминировании в обществе жреческого Ордена… — рассеянно ответил Ларс, не отрывая глаз о громады дворца, который, подобно горному хребту с несколькими вершинами, вздымался за арочным фасадом гостевого двора.

Когда они подошли к королевской лестнице, советник, заметив растерянность кузенов, тут же успокоил их: — Не беспокойтесь, минрэи, вам не придется карабкаться по ступеням, — в последний раз я топтал ногами древние камни королевской лестницы лет двадцать назад…

Свер ан Оллард указал на невысокий арочный проем, за которым Ларс увидел открытый лифт с яркими витражами. — Это устройство поможет нам сберечь силы, господа, и подняться на нужный ярус без проблем. Ее величество Элмера Милостивая решила, что после напряженного дня вам, прежде всего, необходим отдых, а не утомительный торжественный прием. Я поддержал ее, и мы уговорили Его величество короля Готфрида потерпеть до завтрашней церемонии, где вас официально представят их Величествам, старшему прионсу Лизарду и прионсе-наследнице Илайне… А сейчас вас проводят в личные покои и подадут ужин…