Жернова. Книга 2
Шрифт:
— Ну, ты сравнил! — вскинулся Гуннар. — Огромная разница. Пока бы все обдумывалось, согласовывалось и организовывалось, я бы еще пару лет куролесил в свое удовольствие…
— Можно подумать, что женитьба кому то мешала… — отмахнулся Ларс.
— Но зачем так спешить?
— А если прионса действительно ждет… ребенка? Если протянуть со свадьбой, то у нее живот на нос полезет. И твоего наследника сочтут бастардом, зачатым до свадьбы. И в Энрадде, и в Лааре… Так что с точки зрения переживающего о беспутной дочке отца, все логично.
Гуннар тяжело вздохнул. — Отец не простит, что по моей дурости он попадет в столь унизительное положение… Ты представь
— Так дело может и до войны дойти… Поэтому придется признать, что виноват именно ты, даже если выяснится, что это не так…
— Отец сочтет меня безответственным слабаком и неудачником…
— Переживешь. — Ларс по пояс высунулся в окно. Далеко на востоке, над океаном дрожало марево рождающегося солнца. — Даже если брак с Илайной противоречит его планам, главное для него — вернуть тебя в Энрадд… Живого и здорового.
Ларс с трудом сдерживался, чтобы не выругаться. Он объяснял свое раздражение унизительной и сложной ситуацией, в которую они оба вляпались, но когда перед глазами всплывала зелень глаз, сияние волос и нежно-томящий запах женской кожи, его раздражение усиливалось многократно, вызывая тупую головную боль.
***
Жасмин не будил ее. Она проснулась сама в этот предрассветный и самый темный час ночи… По-видимому, сильное волнение после вечера, проведенного с Гуннаром, смыло легкий прерывистый сон. Похоже, она слишком увлеклась, и устала, — даже не могла вспомнить, как оказалась в своей спальне… Но, неважно…. На душе было сладко и лишь чуточку тревожно.
Все было чудесно, и принц из далекой страны вел себя с ней так, как мечталось… И ей нравилось, что он старше нее — не озабоченный мальчишка-ровесник, а мужчина с опытом и умением очаровывать… Ей нравился его светлый ежик волос, его запах, его голос и походка — чуть враскачку, как здесь в Лааре ходили мореманы… Единственное, чего, может быть, ей не хватало на этом «свидании» — так это его кузена — герцога Ларса нор Байли… Илайна хихикнула, вспомнив народное присловье — «то густо, то пусто». Вот уж правда — то полная изоляция в Девичьих садах, где ее окружали одни наставницы да евнухи, то сразу два неотразимых кавалера с далеких берегов…
Мать была права — она уже совсем не против, чтобы ей сделали предложение о Супружеском соединении. А если еще честней — то всего лишь после пары дней, проведенных с северянами, она с нетерпением этого ждала! Гуннар влюблен в нее — это точно, и она очень нравится Ларсу, хотя тот и пытается скрыть свое желание, опуская темно-серые глаза, чтобы не смотреть на нее лишний раз. Илайна снова хихикнула, — пожалуй, половины бокала сладкого вина было бы достаточно, а то в голове как-то все смешалось, весь долгий день и вечер, волнующие ее низкие голоса кузенов, быстрая улыбка Ларса — особенно яркая на смугловатом лице, обжигающая…, прищуренные глаза Гуннара, полные нежности и восхищения… Ах, как же это все приятно!
Глядя на мерцающий светильник, Илайна потянулась и села, собираясь встать. Опустила ножку, нащупывая ковер, и тут же вскрикнула, отдернув ее — вместо ожидаемой шелковистой нежности ковра босая ступня погрузилась во что-то… похожее на мокрую траву. Дрожа от неприятного ощущения, она наклонилась ниже… Крик застрял в горле, Илайна быстро задышала, не в силах пошевелиться.
Это вовсе не мокрая трава. Это длинные светлые кудри Жасмин, слипшиеся от крови. Голова юноши была откинута
Глава 15. Ночь Красного полумесяца
— Ладно. Коли у тебя шило в заднице, так и быть — схожу с тобой за компанию поглядеть на свежеиспеченную невесту и иноземного жениха, — карлик пыхнул своей любимой длинной трубкой и кивнул на сундук с откинутой крышкой. — Но все ж мордашку маской прикрой… Так, на всякий случай…
Точно. Весь Бхаддуар празднует, и разнообразных масок на гуляющих будет не счесть. А в маске его и Дуги сразу не признает. С того дня, как он прыгнул с утеса Свартрок прошла неделя, и за все это время он почти ни разу мысленно не возвращался в Казаросса, не вспоминал о пережитых страданиях и первобытном предсмертном ужасе… Будто защищаясь, он воспринимал это, как страшный сон, растаявший без следа, и одновременно четко осознавал, что пренебрежение осторожностью может вернуть его в кровавые подземелья Тухлого краба.
Только одно заставляло его вспоминать о Казаросса — израненный синеглазый ныряльщик. Он должен придумать, как вызволить Микко, и сделать это как можно быстрее — пока он жив, пока его не придушили завистники-кортавида или не отправили в лабиринты под ареной, если он покалечился, и его сочли непригодным для боев…
Голову просто распирало от обилия мыслей и образов. Известие о том, что он — представитель генуса Сарэй, потомок великой Маф — перевернуло все, рождая кружащее голову ликование. Бренн старался не поддаваться эйфории, опираясь на здравомыслие и недоверие битого судьбой порха к внезапным милостям судьбы, но не думать, не мечтать не получалось… С Дуги они виделись через день, встречаясь ночью в Веселом доме Красные розы, где их никто не знал. Там они покупали на двоих одну хусру, и после кувырканий на широкой постели, обсуждали все, что происходило в квартале, пока проститутка отсыпалась, благодарная им за подаренное время безмятежного отдыха.
За время, пока он жил в фургоне Театра Гримара, девушка-змея Лея, в которую он был влюблен с пяти лет, не на шутку привязалась к нему, то и дело появляясь рядом и призывно маня его длинными раскосыми глазами. У нее уже было трое сыновей от разных отцов, судя по их непохожести, но ее тонкая золотокожая фигурка оставалась такой же гибкой, а маленькие грудки также задорно торчали сквозь сетчатое трико, как и девять лет назад. Бренн не знал, что именно ему мешало, начать отношения с Леей, он возбуждался даже от ее запаха — горьковатого и нежного, но старался избегать оставаться с ней наедине. Не сейчас…. Потом. Когда он разберется, что ему делать дальше… Потом. Пока — ему гораздо легче с хусрами.
Отцовский перстень он отдал на хранение Мораю. Расставаться с драгоценным символом своей принадлежности к генусу Сарэй, Бренну ужасно не хотелось, но таскать с собой столь приметную вещь было бы полной дурью.
Порывшись в недрах сундука, Бренн наткнулся на столь живо выполненную маску оскалившегося тсаккурра, что вздрогнул и поплевал через плечо. Рука уже потянулась к ней, но, чуть подумав, он все же выбрал маску орлана с хищно загнутым клювом и большими дырками вместо глаз, через которые можно было все разглядеть все в подробностях, не привлекая внимания. Приняв решение сопровождать своего приятеля, Хаган уже не медлил, а проявлял нетерпение, подгоняя Бренна. Чему был не слишком рад дядька Гримар. Он откинул полог именно в тот момент, когда они были готовы выйти.