Шрифт:
Пролог
Кейт Эдвардс придирчивым взглядом окинула кухню и осталась довольна результатами труда. Идея обновить кухню принадлежала ее младшей сестре Керри. Сначала Кейт с сомнением и даже неодобрением отнеслась к этой затее, но сестра настаивала, и ей пришлось уступить. Теперь же Кейт мысленно благодарила Керри за удачную идею и радовалась произошедшим переменам. Вот если бы можно было так же легко изменить жизнь, вычеркнуть из памяти все плохое и начать жить с чистого листа!
Кейт еще раз оглядела обновленную кухню – чистую, уютную, с новыми нарядными занавесками на окнах. Да, ее сестра умела радоваться жизни и ощущать ее неповторимый вкус. Никто, кроме Керри, не обладал такой
Кейт тяжело вздохнула, выключила на кухне свет и направилась в гостиную. За окном бушевал осенний пронизывающий ветер, но Керри перед уходом разожгла камин, и в гостиной было тепло. Они с сестрой долго сидели у огня, глядя на яркие языки пламени и слушая потрескивание горящих дров. Керри выкладывала последние студенческие новости, а Кейт, удобно устроившись в мягком кресле, рассеянно слушала болтовню сестры.
Потом… вскоре после ухода Керри раздался телефонный звонок. Кейт вздрогнула, и зыбкий холодок страха, ставшего уже почти привычным, пробежал по ее спине. Один звонок, второй, третий… Потом включился автоответчик. Кейт знала заранее, что последует дальше, но каждый раз замирала на месте и испуганно глядела на телефонный аппарат. Сначала несколько секунд молчания, затем неясный шелест, шорохи, чье-то сдержанное дыхание… Запись отключалась, и через минуту все повторялось.
Эти звонки изводили Кейт в течение последних нескольких месяцев, она с точностью до доли секунды знала, какой звук сменит предыдущий. Правда, иногда обычный сценарий менялся, и тогда вместо молчания, шелеста и чуть слышного дыхания из автоответчика лилась грубая брань, звучали чудовищные угрозы и недвусмысленные обещания.
Кейт три или четыре раза меняла номер своего телефона, но ее мучители всегда узнавали о замене и снова начинали телефонные атаки. Собственно, для Кейт Эдвардс не являлось тайной, кто именно на протяжении нескольких месяцев с таким упорством третирует ее! Она не только знала их имена и фамилии, но и даже была знакома с ними лично! Это были дружки Джасона Траска, которым доставляло удовольствие изводить молодую женщину, посмевшую не только попытаться защитить свою честь, но и бросить вызов ему самому!
Но что Кейт могла сделать, чтобы заставить их прекратить эти телефонные звонки? Ничего. Бороться с такого сорта людьми ей было не под силу. Бросить все и исчезнуть навсегда из этого города означало признать не только несуществующую вину, но и полное поражение. Вот и оставалось лишь молча терпеть угрозы и оскорбления, не подходить к телефону, чтобы не провоцировать их на дальнейшие действия. А они и рады были названивать ей почти ежедневно, полагая, что наказывают ее таким образом за строптивость. Эти приятели Траска, так же как и он сам, принадлежащие к сливкам местного общества, с юных лет привыкли относиться к людям пренебрежительно, а уж женщин вообще считали низшими существами, недалекими и примитивными. Когда же нашлась одна, не побоявшаяся вступить с ними в борьбу, попытавшаяся сбить с них спесь и доказать публично, что Джасон Траск – негодяй и подонок, они сначала даже несколько растерялись, а потом захлестнувшая их дикая ярость нашла выход в постоянных телефонных звонках с угрозами и грязными оскорблениями.
Кейт Эдвардс удалось довести дело до суда, но привлечь Джасона Траска к уголовной ответственности оказалось невозможным. На его защиту встали не
Второй телефонный звонок последовал за первым через минуту. Кейт ждала его, напряженно глядя на телефонный аппарат. Вот сейчас он раздастся, потом включится автоответчик, что-то зашуршит, зашелестит… Что последует на сей раз? Жутковатое молчание или грубая мужская брань?
Когда в доме звонил телефон, Кейт никогда не брала трубку, пока не слышала на автоответчике знакомые голоса. Но их было мало, а звонили ей чаще всего приятели Траска. Она не поднимала телефонную трубку не потому, что смертельно боялась их оскорблений и угроз, а просто не хотела давать им лишний повод позлорадствовать, подчеркнуть свое могущество и превосходство.
Но на сей раз Кейт, вдруг поддавшись внезапному порыву, изменила своим обычным правилам. Она подошла к телефонному аппарату и, не дожидаясь, пока включится автоответчик, взяла трубку и молча поднесла ее к уху.
– Кейт… – Мужской голос был низкий, глубокий, чуть хрипловатый.
Мгновенный страх парализовал Кейт. В горле пересохло, на лбу выступили капельки пота. Это был Джасон Траск. За последние несколько месяцев после суда ей постоянно названивали его друзья, но голос Траска в телефонной трубке не прозвучал ни разу. Перед судебным разбирательством Джасон звонил ей неоднократно: угрожал, оскорблял, шантажировал, но после…
Кейт страшно жалела о том, что взяла телефонную трубку, но пальцы, словно сведенные судорогой, вцепились в нее.
– Я выполнил свое обещание, Кейт… Я сделал то, что и собирался сделать. Запомни, Кейт: во всем виновата ты сама. Ничего бы не случилось, если бы ты не была так чертовски упряма.
– Что… – еле слышно прошептала она.
– Ты стала плохо слышать? – с издевкой спросил Джасон. – С каких это пор? Ладно, повторяю: все обвиняют тебя, Кейт. Все презирают, смеются над тобой. А очень скоро тебя возненавидит и малышка Керри! Поняла?
До Кейт не сразу дошел смысл его слов.
– Керри? – переспросила она. – При чем тут Керри?
Джасон Траск презрительно хмыкнул:
– Ты в курсе, где сейчас твоя сестренка? Жива ли? Здорова?
– Черт возьми! – задыхаясь от ярости, опомнившись, закричала Кейт. – Скажи, что с ней?
– Кейт, так где же Керри? – насмешливо спросил Джасон.
И в телефонной трубке зазвучали частые короткие гудки.
1
Такер Колдуэлл вышел из магазина стройматериалов и бросил взгляд на стоянку. Убедившись, что купленный им товар начали грузить в кузов его машины, он зашагал к дому, на крыльце которого сидел Бен Джеймс. Глядя на старика, Такер подумал, что время не властно над ним. Он сидел в своем любимом плетеном кресле в той же позе, да и одет был так, как в тот день четверть века назад, когда они встретились впервые.