Жертва Вдовы
Шрифт:
– Сразись со мной, трус, - кричала Халисстра мужчине.
Фарон кинул на неё краткий, неуверенный взгляд. И тоже шагнул во тьму и исчез.
Халисстра поковыляла к входу в тоннель. Рука, сжимающая Клинок Полумесяца, дрожала от гнева.
Куилью дотронулась пальцем до воды, поверх изображения Халисстры. «Следуй за ними, жрица», - проинструктировала она.
– «На другом краю находится Лолс. Помни о своей задаче».
Халисстра не ответила - если вообще услышала. Что-то более важное привлекло ее внимание: женщина-дроу, с поразительными серыми глазами, двигавшаяся к Халисстре, в одной из её рук
Куилью коснулась воды. «Не верь ей, Халисстра. Будь осторожна».
Халисстра не ответила.
Третья фигура появилась в поле зрения чаши: драэглот. Наполовину демон, наполовину дроу, с четырьмя руками, оскаленным звериным лицом и спутанной окровавленной гривой белых волос. Он не обращал внимания на Данифай - он полностью доверял ей.
Предчувствие Куилью росло.
Халисстра стояла на своем месте по мере того, как драэглот нависал над ней. Вызывающе глядя ему в глаза, она сказала, что его госпожа покинула его.
Она подняла Клинок Полумесяца и поклялась: «Я вырву тебе сердце за смерть Рилда Аргита».
Куилью смотрела, пораженная тем, что Халисстра больше не обращала внимания на Данифай, несмотря на то, что ее пленница стояла прямо у неё за спиной. Шипастый шар моргенштерна Данифай немного качнулся - она подняла оружие.
– Халисстра! – вскричала Куилью, но жрица не обернулась.
Обычные смертные могли использовать через чашу лишь два чувства - зрение и слух, но Куилью не была простой смертной. Схватив края купели обеими руками, она погрузила свой разум в её святую воду, а потом и прямо в разум Халисстры. Это было отчаянно рискованное предприятие – поскольку разум Куилью пострадает от ран, полученных Халисстрой - но жрицу необходимо предупредить о нависшем предательстве. Любым способом.
Куилью задыхалась, пока ее сознание раскрывалось в теле Халисстры. Все чувства Халисстры были теперь её собственными. Куилью могла чувствовать запах резкого, горячего ветра, завывавшего в пропасти позади неё, могла чувствовать леденящий холод душ, текущих мимо, могла чувствовать смрад дыхания драэглота, когда тот навис над ней.
– Моя госпожа не покинула меня, еретичка, - выплюнул драэглот.
Изнутри разума Халисстры Куилью могла видеть, что жрица была не одна. На некотором расстоянии позади драэглота стояла лунная эльфийка с бледной кожей и темно-каштановыми волосами - Фелиани, еще одна жрица, сопровождавшая Халисстру в ее путешествии. Фелиани задыхалась, словно только что вырвалась из битвы, но тонкий меч в ее руке не был окровавлен. Она медленными шагами двигалась к драэглоту, зажимая ребра свободной рукой, и вздрагивала при каждом вздохе.
Данифай была полностью позади Халисстры, и жрица не могла больше видеть её. Куилью боролась, стараясь повернуть голову Халисстры в том направлении, но внимание Халисстры было полностью сосредоточено на драэглоте. Она верила женщине, считая её не пленницей, кипящей желанием отомстить, а союзником. Другом.
Куилью кричала внутри головы Халисстры:
Слишком поздно. Сознание Куилью взорвалось болью, когда моргенштерн Данифай ударил в спину Халисстры, повалив жрицу на колени.
Халисстра всё поняла. Боль от предательства была даже больше, чем острая боль в её разбитых ребрах. «Ты могла бы предупредить меня», думала Халисстра.
Горький упрек был направлен к Эйлистри, но ответила Куилью: «Я пыталась».
Халисстра наконец услышала её, слабо кивнув.
Моргенштерн Данифай ударил её в спину во второй раз, сбив её на землю. Она смутно слышала, как Данифай давала распоряжение драэглоту, а потом - его звериный рык.
Фелиани ответила боевой песней.
Пальцы Данифай вцепились в волосы Халисстры и задрали её голову вверх.
– Смотри, - сказала Данифай, голос её выражал жестокое злорадство.
Куилью смотрела через глаза Халисстры. Фелиани ранила драэглота, но монстр даже не ощутил этого. Он сбил Фелиани на землю и начал терзать зубами тело жрицы.
Фелиани закричала, когда он вспорол её живот.
Видение Халисстры исказилось слезами.
Еще одна ушла к Эйлистри. Лишь Халисстру оставили, и разум её наполнился отчаянием и сомнением.
– Верь, Халисстра!
– кричала Куилью.
– Эйлистри будет…
Данифай ударила кулаком в висок Халисстры. Искры боли взорвались в разуме Куилью, опустошая её сознание. Она боролась, цепляясь за него, пока Халисстра слабо кашляла, кровь текла у неё изо рта. Халисстра немного повернула голову, взглянув на Данифай. Та покачивала Моргенштерном, лицо её обезобразилось жестокой радостью.
Отчаяние переполняло Халисстру. Я недостойна, думала она. Я провалилась.
– Нет! – кричала Куилью. – Ты…
Слишком поздно. Она потеряла связь. Сознание вернулось в её собственное тело, смотрящее в купель. Возможно, ещё не было слишком поздно. Она вызвала серебряный огонь и направила палец в воду, высвобождая луч чистого белого пламени. Однако вместо того, чтобы взорвать Данифай, магическое пламя отскочило от поверхности воды, словно от камня, и отрикошетило в ночь.
Вода в купели заколебалась, искажая обзор. Куилью могла видеть движение - часть того, что происходило. Вспышка серебра – Клинок Полумесяца, поднятый Данифай и с презрением отброшенный в сторону. Шар моргенштерна, раскачивающийся по смертельной дуге. Глаза Халисстры, полные слёз. Лицо Данифай, искривленное ненавистью – она плюнула. Звук был искажен. Голос Халисстры, слабо шепчущий «Почему?». Голос Данифай, надменный и торжествующий: «…слабость».
Куилью протянула руку к луне, отчаянно ища еще какую-нибудь магию, которую можно было бы передать через чашу.
– Эйлистри!
– плакала она, - услышь меня! Твоим Избранным нужна твоя помощь!
Позади нее шесть младших жриц измученно и тяжело переглянулись меж собой. Они сошлись плотнее, молитвы скатывались с их губ. «Эйлистри», напевали они. Раскачиваясь, они положили свои руки на плечи Куилью, передавая силу её молитве. Серебряный огонь вновь возник вокруг Куилью – ярче, чем прежде, но медленно. Слишком медленно.