Жертва, Саген Александра

Жертва

на обложку

Саген Александра

Шрифт:

"Разве не это я делаю прямо сейчас?" - возразил я.

"Нет... нет, ты всегда выбираешь самые ужасные способы решения проблем, знаешь? Без любви ничего не выйдет, без любви ни у кого ничего не выйдет, ты просто... хоронишь себя, остановись, Хели", - бархатцы вспыхнули, и огонь тут же перекинулся на волосы.

Я поднял руку в жесте Арктариса, воздел её к Ирнадес, чтобы вырвать из неё... что?

"Знаешь, почему я не остановлюсь?
– улыбнулся я.
– Потому что об этом просишь ты".

"Хели..."

"Сгори".

– ...ТЕОЙ. ИЛЛЕЙ. МАНОЙ!

И было пламя.

***

Шли дни. Пасмурные, ветренные и холодные, потому что осень близилась к середине. К нам на башню всё чаще заносило берёзовые и осиновые листья, уже не жёлтые - коричневые, сухие. Мелко накрапывали дожди, затягивая горизонт промозглым туманом. Какое-то время после ритуала я болел и просто лежал в своих покоях, дней пять или шесть, оно и понятно - не так уж полезно человеку, пусть и волшебнику, нагим купаться осенью в чаше с кровью. Арктарис не стал лечить меня магией, не стала и Мериган, потому что, как сказал сам хозяин: "Подави недуг своими силами, это тоже часть твоего ритуала", - да и кто ж спорит, но на самом деле он, скорее всего, прекрасно знал, что болел я эти дни не только телом, и просто дал мне время восстановиться. То он, то Мери регулярно приносили мне еду, а Арктарис ещё и нагрузил меня личными колдовскими книгами и дневниками, коих за столетия жизни у него накопился целый архив. Так я либо спал, либо размышлял, либо читал, и последнее было полезнее в разы. Ближе к концу недели я стал выбираться в библиотеку самостоятельно и проводить время в ней. К тому моменту я уже яснее понял, что хочу знать.

Затем Арктарис нагрузил меня учёбой и работой так, что у меня не осталось ни минуты свободной на тяжёлые мысли, даже если бы они были. Содержимое книг хозяина я должен был выучивать наизусть, а когда выяснилось, что запоминать всё дословно я не могу, Арктарис велел мне найти способ смочь. Тогда я нашёл ритуал, в сто крат улучшающий память, мы провели его, и мне пришлось отдать за новую способность глаз (Арктарис, пользуясь случаем, поставил мне протез собственного изобретения). Потом, уже ближе к зиме, мы провели двухнедельную инспекцию по его владениям, и хозяин попутно учил меня превращаться в волка. Мы охотились вместе, и иногда к нам присоединялась Мериган.

Она часто "гуляла", как говорил Арктарис, и возвращаясь в какой-то странной одежде (или - без). Она приносила мне вещицы из других миров и объясняла их устройство и назначение. Так я узнал о таком материале, как "пластмасса", о том, что оболочки звучащих камешков Арктариса сделаны из неё, о том, что эти камешки называются наушниками и транслируют музыку из проигрывающего устройства. Но то, что слушал Арктарис, можно было назвать чем угодно, только не музыкой. Будь он простым человеком, давно оглох бы.

Так, пока я учился и узнавал новое, вкрадчивой поступью пришла зима. Таких крепких холодов и такого пронизывающего ветра у меня на юге не бывало ни разу. Снег валил хлопьями почти не переставая, и я выходил на вершину башни, чтобы любоваться им.

Однажды, забравшись в кресло с ногами и закутавшись в одеяло для уюта, я читал дневники экспериментов Арктариса - он приказывал мне постепенно входить в курс дела, чтобы затем помогать ему; за окном выла вьюга, серая, клыкастая и агрессивная. Башня мило предлагала мне чай из свежих трав каждый час, и я отказывался в двух случаях из пяти.

Арктарис зашёл бесшумно, но я увидел его механо-магическим глазом, дополняющим сектор обзора органического до круга; впрочем, у этого изделия были ещё кое-какие тайны.

– Тебе письмо, - сказал тёмный хозяин.

Он приблизился со спины и протянул конверт мне через плечо. Глядя на огонь в камине - обычный, золотисто-оранжевый - я принял письмо двумя пальцами.

– Как?
– только и спросил я.

– Кое-кто провёл расследование и догадался, куда ты мог уйти, - ответил Арктарис, наваливаясь на спинку кресла; его волосы свесились вниз и почти коснулись моей щеки.
– Наверное, по твоим наводкам о ритуале. Серьёзная проделана работа, нельзя не оценить.