Жертвы Обряда

(Дорогие читатели, не забываем, что имена главного героя и его братьев изменились:

Рафаэль – Аиррэль

Михаил – Митраэль

Габриэль – Дарвиэль

Ориэль – Онтариэль

Решение далось непросто, но я думаю, так будет лучше: меньше хейта на книгу. Надеюсь, вы сможете принять эти изменения. (имена

демонов останутся как есть).

– Не спи на холодном полу смертная, а то заболеешь, – Велиал очнулся за полночь и выглядел всё ещё бледно и помято. Он растормошил меня, вырывая из объятий беспокойного сна, и моментально исчез, стоило мне открыть глаза.

Прежде чем уйти, Митраэль сказал, что заново установит защиту, скрывая местоположение меняя координаты и точку перемещения, будто Люцифер не знает дороги. Я лишь кивала и соглашалась, хотя сейчас мало понимала смысл слов и лишь смотрела на Аиррэля, едва сдерживая слёзы.

Вся моя одежда сгорела в огне, но я смогла отыскать какие-то тряпки в одной из комнат на третьем этаже. Мне оставалось только ждать, пока демон окрепнет настолько, что сможет принести вещи из Терры. Сейчас язык не поворачивался просить его об этом, могу и потерпеть пару дней.

Всю следующую неделю погода за окном стояла мрачная и тоскливая. Проливной дождь бил по окнам со страшной силой, а капли дождя, достигнув земли, превращались в пузыри и причудливо лопались. Ночами начинались зловещие грозы: молнии непрерывно сверкали на чёрном небе, освещая землю, а мощные раскаты грома заставляли своды замка содрогаться. Дом погружался во мрак, но бывали секунды, когда внутри становилось светлее, чем днём – раскалённые разряды делили небо на изломанные части своими зигзагообразными стрелами-молниями и сверкали, подражая фейерверкам.

Дни и ночи я проводила у изголовья Аиррэля, наблюдая за тем, как ангел спит. Не знаю, слышал ли он, как я рассказывала ему истории, которые когда-то бабушка читала мне на ночь, прививая любовь к литературе.

Когда мой запас историй и сказок истёк, я пошарила в книжном шкафу Аиррэля и, к своему удивлению, отыскала множество достойных произведений. Среди свитков и древних талмудов, стояли томики хорошо знакомых мне писателей, но внимание привлёк Лавкрафт. Ужасы. Да, сейчас самое время прочитать парочку жутковатых рассказов, а звук дождя и тусклый свет догорающей свечи лишь способствовали погружению в мрачную и мистическую атмосферу.

Взяв книгу в руки, я начала читать вслух небольшие рассказы. Иногда замирала, бросая грустные взгляды на любимого мужчину и размышляя о том, что чувствуют люди, чьи родные находятся в длительной коме? Сначала в их сердцах живёт надежда и они всячески хватаются за неё, обещая бороться до последнего. Но дни проходят, а вера истончается, иссушаются на глазах слёзы и наступает горькое осознание случившегося. Разум твердит одно, а сердце продолжает верить. Верить в обыкновенное чудо, а может быть в Бога… Или во всё сразу, хватаясь за любую надежду?

Но рано или поздно хватка ослабляется и на смену надежде приходит

принятие неотвратимости, невозможности изменить реальность, и годы пролетают в ожидании новостей. И не важно каких: хороших или плохих, лишь бы сдвинуться с патовой точки, но всё же… лучше хороших, потому что вера, надежда и любовь – умирают и покидают тело вместе с душой. И именно эти три чувства сильнее всех на белом свете. Ради и во имя них люди совершают подвиги, преодолевают преграды и достигают высот. Аиррэля я готова была ждать столько, сколько потребуется.

Прогремел внезапный раскат грома. Я вздрогнула и чуть подпрыгнула на стуле, а к чтению вернулась без прежнего энтузиазма, ведь описываемые Лавкравтом ужасы оказались даже ближе, чем он мог предположить. Мне не обязательно читать о них – достаточно протянуть руку или обернуться…

***

В одну из ночей у нас случилось происшествие: молния поразила близстоящее дерево, и оно упало в комнату архангела. Я не успела и глазом моргнуть, как на полу уже валялся огромный ствол, заслоняя собой чуть ли не всё помещение. Ветки покачивались, а с листьев стекала вода.

От испуга я выронила книгу и забыла, что нужно дышать. Вспомнила, лишь когда прибежали Вилли и Маршал и оценили масштабы бедствия. Нам понадобилось несколько часов, чтобы очистить комнату от битого стекла и убрать дерево. Жаль, у нас нет подъёмного крана, и Маршалу пришлось распиливать ствол пилой, скидывая брёвна вниз.

– Давно уже такой погоды не было, – пробубнил мохнатик.

– Серость, тьма и морось, – согласился с другом Вилли и зевнул. – Противно и мрачно, аж в сон клонит.

Я с ними согласилась и тоже зевнула, вторя коту.

Велиал пришёл спустя неделю и пару часов молчаливо сидел со мной на полу в башне архангела, опершись спиной о кровать. Мне приказал усесться на подушки и не морозить девичьи внутренности, которые нуждаются в бережном и заботливом обращении. Да-да, так и сказал, а я не спорила. Видать, головой сильно приложился, раз позаботиться решил.

– Начинаю ненавидеть дождь, – мысли обрели устную форму и потекли наружу. Мне требовалось выговориться. – Раньше я любила такую погоду. Считала, что в мареве скрываются монстры и чудовища, и стоит лишь протянуть руку, коснуться белёсой дымки – случится магия и откроется иной, таинственный мир. Впрочем, однажды я и дотронулась, открыла свой, – припомнила озеро и грустно вздохнула. – Но в данную минуту туман ассоциируется с неизбежностью, невозможностью что-либо изменить и исправить.

Велиал обернулся. Его чёрные бездонные глаза были безжизненными и ничего не выражали. Демон смотрел сквозь меня, будто потерял смысл жизни. Словно у него отрезали голову, и теперь он не знает, как без неё жить.

Тёмный приходил каждый день, играл со мной в карты, слушал, как я читаю ужасы, и не язвил. Был необычайно хмур и тих.

– Митраэль сказал, что Аиррэль может очнуться через несколько лет.

– Он очнётся раньше, вот увидишь! – возразил Велиал и посмотрел укоризненно. – Без него мы не найдём лазуриты.