Жертвы обряда

Боулес Маргарита

Террагея – единственный мир, проход в который закрыт более двух тысяч лет, и попасть туда практически невозможно, как и выбраться оттуда. Эль-Элион защитил планету, позволив людям решать свою судьбу без ангелов и демонов. К сожалению, последние могли влиять на людей, не пересекая слои и создавая поистине естественные и реалистичные иллюзии. Чтобы уравновесить баланс сил, Отец даровал людям ангелов-хранителей, способных их защищать и направлять. Но люди в них не верят. Им нужны доказательства.

И все же везде есть исключения. Велиал один из немногих,

кто мог приходить в Террагею благодаря своей способности перемещаться куда угодно, а я не мог. И где здесь равновесие? Серафимы и Херувимы также могли перемещаться в Террагею, но по велению Всевышнего Эль-Элиона. Архангелы и воины низшего порядка не были на земле тысячи человеческих лет.

День клонился к закату. Я раскрутил очередной свиток, пробежал взглядом и выкинул в массивную груду бесполезных свитков позади себя. Уселся на ковер, продолжая искать информацию. Митраэль дал задание найти «Муравейник» и все, что с ним связано, узнать, как Люцифер смог тайно создать армию новых демонов.

В саду послышалось какое-то движение. Прислушался – не показалось. В кабинет постучались. На пороге возникли встревоженные Маршал и Вилли.

– Господин, там внизу… – голос Вилли дрогнул, и он не договорил. Замолк, переглянулся с Маршалом.

– Девушка, господин, – неуверенно добавил мохнатый вурхиец.

– Девушка? – я окинул их скептическим взглядом и продолжил рыться в своих завалах.

– Она, кажись, живая, – дрожащим от волнения голосом добавил вурх.

Я поднялся на ноги, крылья вырвались наружу, снося полки со свитками и поднимая пыль вокруг. Вилли чихнул, отмахиваясь от невидимой пыльцы, а Маршал оглядел кабинет.

– Не переживайте, господин, я приберу здесь.

– Спасибо, Маршал, – я сжал его плечо в знак признательности. – Так что там за дева? Пойдем поглядим.

– Красивая чужачка, – промурлыкал Вилли, кружа в воздухе позади меня. – Но грустная.

– И живая, – посмеивался я, пока не услышал ее голос и звук стучащего сердца.

– Тут кто-нибудь есть? Ау! Кто-нибудь?! – голос слабо доносился из-за невидимого слоя защиты.

– Господин, – Маршал схватил меня за запястье, останавливая на лету. – Ваши крылья и сияние.

Вурхиец прав, как я мог забыть? Крылья – неотъемлемая часть меня. Пряча их, я ощущаю пустоту, а скрывая сияние, будто запираюсь в клетку. Но придется. Бестелесный Архангел, прячущий себя под маской человеческого образа, скрывающий свою сущность от глаз нарушительницы границ. Немыслимо. Вилли и Маршал способны выдерживать сияние и видеть меня в нем, но если девушка и вправду живая, то может ослепнуть.

– Девушка в замке, – промурлыкал Вилли, делая пируэт в воздухе.

– Чему радуешься? Разве девушки не приходили раньше в замок?

– Ваши сияющие ледяные гостьи не в счет, – фыркнул котяра и смутился, вспомнив, с кем говорит. – Аиррэль, прости, я не хотел.

– Господин, что нам делать? – сменил тему Маршал, указывая на сад.

– Приготовьте комнату на третьем этаже возле лестницы.

Если вурх и удивился,

то виду не подал, а просто слушал дальше.

– И не показывайтесь, неизвестно, как она отреагирует на вас. Пойду встречу чужачку.

– Аиррэль, – вурхиец коснулся моего плеча, и волнение отобразилось на его мохнатой морде. – Это может быть ловушка. Демоны могли подослать ее, чтобы подобраться к тебе.

– Если это так, то мы примем ее с распростертыми объятиями, Маршал. Своих врагов нужно знать в лицо, – улыбнулся я и спустился в гостиную.

Мой человеческий образ выглядел сносно, и, убедившись, что не наврежу чужачке, я выбежал на улицу. Возле цветов на корточках сидела девушка. Белоснежное платье касалось земли, прическа из цветов немного растрепалась, и я замер, слушая биение сердца. Она посмотрела на меня диким взглядом: не ожидала.

Пришлось начать нелепый разговор, закидать ее глупыми вопросами, чтобы она задавала поменьше своих. Предложил ей помочь подняться, но она упрямо встала сама, чем изрядно повеселила. Без зазрения совести девушка удивленно рассматривала меня, и я решил сделать то же самое.

Ее шоколадные волосы развевались на ветру и блестели в свете уходящего солнца, покачивались белые маленькие цветочки, вплетенные в локоны. Глаза добрые, но печальные, как и душа, источающая слабое сияние. Но смотрела девушка прямо и резко, значит, жить чужачка хочет. Я не мог отвести взгляд от ее зеленых глаз, полных печали и напоминающих хвойный дремучий лес. Что же случилось с тобой? Розовый румянец еще раз доказывал, что она человек. Я ненароком засмотрелся на ее стройное тело в белоснежном шелковом платье, нежно развевающемся на ветру, на длинные, аристократичные пальцы и алые губы цвета земляники, изогнутые во вздохе удивления. Отец не поскупился на дары для этой девушки. А ведь я еще не видел ее улыбку. А зачем мне видеть? Я отмахнулся от странных мыслей и сказал первое, что пришло на ум:

– Живая? Немыслимо.

Девушка неуверенно отвечала, а я не мог заставить себя не смотреть на чужачку из чистого любопытства. От нее пахло земляникой, а также сырой землей и хвойным лесом. Приятный аромат, заметил я, приглашая ее в дом. Аромат перемен, земли и жизни совсем несхож с моим – одиноким и холодным.

Я влетел внутрь и скрылся на кухне, соседствующей с гостиной. Друзья уставились на меня и наперебой кинулись задавать вопросы о деве. Пришлось отвечать на два фронта одновременно, не забывая про гостью.

– Так она живая, господин?

– Да, – ответил я чересчур озадаченно, – думаю, она взволнована и растеряна, возможно, даже испугана.

– Вы узнали ее имя? – поинтересовался Маршал.

Девушка из гостиной спросила про оружие, изображенное на картине. Ответив, я повернулся и осмотрел кухню, в которую зашел второй раз в жизни. Удивительно, но я знал, для чего нужен каждый прибор, однако ни разу ими не пользовался. Сосредоточился, вспоминая, чем питаются люди и что им нужно для жизни. Маршал смотрел пристально, дожидаясь ответа.