Жертвы
Шрифт:
Наполнив стакан, Миллер снова взглянул на свое изобретение. Потом пробежал глазами по странице измятого киносценария.
— "Каннибалы хватают ребенка и тащат его на кухню, — усмехнувшись, вслух прочитал Миллер. — Между одним из них и поваром завязывается драка. Ребенок..."
Он поднял глаза от сценария и покачал головой. И ведь кто-то же платит больше четырех миллионов долларов за такое дерьмо! Кинобизнес никогда не переставал удивлять его.
— "Ребенок", — проговорил он, равнодушно взглянув на пометку красными чернилами на полях.
МЕРТВЫЙ РЕБЕНОК
Миллер
Миллер посмотрел на телефонный аппарат.
В тишине оглушающе стучали часы.
Он закрыл глаза, почувствовав, что пропадает резкость очертаний. Открыв их через минуту, снова уставился на телефон. Прерывисто дыша, протянул руку к трубке и, поколебавшись, наконец снял ее.
Миллер поднес трубку к уху и долго вслушивался в монотонный гудок.
Стараясь унять дрожь в руке, он с силой сжал ее в кулак, потом постепенно расслабил. Ничего не помогало: пальцы тряслись.
Миллер заскрежетал зубами и, наконец, решившись, стал набирать номер.
Глава 18
Помещение в Новом Скотленд-Ярде, отведенное для проведения пресс-конференции, оказалось слишком тесным.
По прикидке Гибсона, не меньше тридцати журналистов набилось в комнату с ковром на полу, в которой уже стоял сизый туман от множества выкуренных сигарет. Время от времени взрывались вспышки, неумолчно щелкали фотоаппараты, журналисты громко переговаривались между собой. Инспектор сыскной полиции перебирал лежащие перед ним стопкой бумаги, будто не знал, чем занять свои руки.
Рядом с ним за столом, занявшим добрую половину комнаты, сидел патологоанатом Сэм Лумис, пожилой мужчина, деловито раскуривавший свою трубку. Гибсону казалось, что в клубах поднимавшегося к потолку табачного дыма Лумис и сам вот-вот задымится. Лицо красное, на лысине выступили серебристые капельки пота.
За Лумисом сидел Лоренс Чапмен, комиссар полиции — высокий, болезненно худой, с резкими чертами лица и короткими седыми волосами. В нем трудно было угадать облеченного большой властью человека, которому подчинена вся полиция Сити и который руководит ею с необычайной легкостью, но внешний вид часто обманчив. Несмотря на кажущуюся растерянность, в работе Чапмен был настоящим дьяволом.
Начиная свою карьеру сыщиком, он дважды удостаивался отличий за храбрость, причем во второй раз получил пулевое ранение в плечо из оружия 38-го калибра, что стало для него постоянным напоминанием об опасности службы.
Сзади него сидел сержант сыскной полиции Чандлер и ковырял в зубах сломанной спичкой. Заметив, что Чапмен смотрит на него с возмущением, он прекратил свое занятие.
Терри Уорнер подошла вплотную к столу и не сводила взгляда с этих четверых мужчин, ожидая минуты, когда можно будет задавать вопросы. Операторов с телевидения на конференцию не пустили, о чем было объявлено только накануне. Видя, что представителям полиции, очевидно, нечего особенно сказать, она удивилась: зачем надо было брать на себя лишние хлопоты, приглашая их на эту встречу? Увидев, что со своего места поднимается
Комиссар полиции постучал ладонью по столу и снова опустился на стул в ожидании, когда в комнате прекратятся разговоры. И вот наступила тишина, прерываемая лишь щелканьем фотоаппаратов.
— Дамы и господа, мне хотелось бы покончить с этим как можно скорее, — объявил он. — В конце концов, у нас у всех есть обязанности, которыми мы не можем пренебрегать, не так ли? — Он невесело улыбнулся и продолжал: — Мы созвали вас на эту пресс-конференцию, поскольку в деле, которым мы занимаемся, произошли значительные события. Я не хотел бы квалифицировать это как массовые убийства, но другого термина не подберу. Так или иначе, разрешите представить вам инспектора сыскного управления, возглавляющего следствие по этому делу.
Чапмен представил Гибсона и уселся на свой стул, скрестив руки на животе.
Инспектор многозначительно кашлянул и поднял глаза на застывшие в ожидании лица. Заметив Терри, стоявшую в переднем ряду, отвел взгляд.
— Как вы знаете, до сегодняшнего дня убийца совершил шесть убийств, — начал Гибсон. — И нам все еще не удалось обнаружить никаких улик, которые могли бы объяснить мотивы преступлений или позволить обоснованно подозревать каких-то конкретных лиц. — Он снова кашлянул. — Вчера мы арестовали одного подозреваемого. Кое-кто нам оказывает содействие в расследовании.
Относительная тишина в конференц-зале неожиданно взорвалась многочисленными вопросами и восклицаниями. Терри ни в чем не уступала коллегам и, задавая очередной вопрос, вдруг заметила, как Гибсон украдкой бросил взгляд на Чапмена, на лице которого застыла слабая улыбка.
— А мне казалось, что у вас нет никаких зацепок, — сказал репортер из газеты «Экспресс».
— Не верьте тому, что пишут в газетах. — Гибсон изобразил на лице подобие улыбки — вот, мол, и мы умеем шутить. — Пока мы располагаем одной-двумя не очень надежными уликами, которые мало о чем говорят, но мы уверены, что очень скоро последуют официальные обвинения.
— Как вам это удастся? — послышался громкий голос откуда-то с задних рядов.
— Мы обнаружили некую взаимосвязь между всеми шестью совершенными убийствами, — сказал Гибсон, глядя в лежащий перед ним блокнот.
— А вы не могли бы сказать, что это за взаимосвязь? — настойчиво спросила Терри.
— В данный момент — нет, — ответил Гибсон. — Все, что я могу пока сказать, это то, что мы установили ряд аналогий в способах убийств.
— Что вам известно об убийце? — снова спросила Терри, заметив, что Гибсон опять украдкой посмотрел на Чапмена.
Комиссар полиции едва заметно качнул головой.
— Пока ничего, — сказал Гибсон, смахивая с верхней губы капельку пота.
— Как скоро вы сможете сообщить какие-нибудь подробности? — спросил тот же репортер из «Экспресса».
— Ответа не будет.
Раздался громкий залп — десятки аппаратов щелкнули одновременно.
— Действительно ли тела всех жертв были сильно изуродованы? — выкрикнул человек, стоящий рядом с Терри. Блокнот его был открыт, он торопливо что-то записывал.
— Воздерживаюсь от ответа.