Жертвы
Шрифт:
Миллер молчал.
Терри посмотрела на него: глаза Миллера были закрыты.
— Фрэнк, — позвала она тихо и хотела коснуться его руки.
Миллер проснулся лишь за пять минут до своего дома.
Он потянулся, хрустнув суставами, и извинился за то, что задремал. Должно быть, сонливость вызвана ушибом головы, предположил он не без оснований. Но теперь, по крайней мере, ноющая боль в черепе, кажется, несколько поутихла. Терри поставила машину на стоянку на обочине дороги, и они оба пошли к парадному входу дома. Миллер достал ключи и, открыв
— Черт возьми! — вскрикнул он от неожиданности.
У Терри перехватило дыхание от ужаса, глаза готовы были вылезти из орбит, она стояла как вкопанная, не в состоянии оторвать взгляда от того, что увидела.
Посреди прихожей на толстой веревке, привязанной одним концом к поручню перил, висел труп женщины.
Кожа с ее тела была умело и тщательно содрана, глазам открывалась жуткая картина: на веревке покачивалась, как освежеванная туша, груда оголенных мышц и костей.
Миллеру хватило одной секунды, чтобы понять: это окровавленное тело — тот самый манекен, что был украден из его дома два дня назад.
И именно в тот момент, когда Миллер направился к нему, в прихожей появился Джон Райкер.
В руке у него угрожающе сверкнул большой нож, заточенный с двух сторон.
На лице Райкера играла кривая усмешка.
— Добро пожаловать домой.
Глава 62
— Закрой дверь, Терри, — спокойно сказал Миллер, ни на секунду не сводя взгляда с Райкера.
— Делай так, как он говорит, Терри, — эхом отозвался Райкер. Он одобрительно окинул взглядом фигуру тележурналистки. — Кажется, я тебя где-то видел. По телевизору, может быть? Приятная встреча, — сказал он и обратился к Миллеру: — Я предупреждал тебя, что у нас остались кое-какие дела, но ты не хотел меня слушать, не так ли?
— Значит, это ты устроил разгром в моем доме? — воскликнул Миллер, и это прозвучало скорее как утверждение, нежели как вопрос.
— Я не намерен больше ждать, Миллер, сейчас же гони мои деньги! — вместо ответа рявкнул Райкер.
— Я же тебе говорил, что у меня их нет.
Райкер угрожающе покрутил ножом перед его носом.
Терри придвинулась ближе к Миллеру.
— О каких деньгах он говорит? — поинтересовалась она.
— Вознаграждение за оказанные услуги, — буркнул Райкер, не сводя глаз с Миллера. — Деньги за содействие ему в том, чтобы он стал лучшим специалистом по киноэффектам, за поставку ему «подпорок», — он причмокнул языком и протянул руку к ноге висящей фигуры. — Деньги за то, что я рисковал своей головой.
Райкер всадил нож в бедро манекена и сделал глубокий разрез до самого колена. Он раздвинул латекс, как хирург на операции, затем острием ножа вырезал большой кусок резиновой кожи, оголяя то, что было под ним.
— Плата за ограбление могил, — рявкнул Райкер и ковырнул ногу фигуры.
Под латексом оказалась настоящая человеческая плоть.
Она казалась бледной
Не переставая говорить, Райкер срезал все новые и новые куски латекса.
Миллер стоял и беспомощно наблюдал за тем, как все больше обнажалась настоящая человеческая плоть.
— "Мне нужно сердце, Райкер", — приговаривал он, язвительно подражая Миллеру. — "Добудешь — хорошо заплачу.
Мне нужен грудной ребенок, Райкер. Добудь мне грудного ребенка, Райкер. Добудь мне руку, Райкер".
Он срезал большой кусок латекса, обнажив нижнюю часть живота болтающегося трупа. Плоть оказалась в некоторых местах с синими и зелеными крапинками, и теперь и Миллер и Терри почувствовали резкий запах гнилого мяса, который до этого не ощущался под слоем искусственной кожи.
Райкер полосовал труп с таким бешенством, что отсек ему палец на руке.
Терри отодвинулась в сторону, ни на секунду не спуская глаз с Райкера, который все рубил и кромсал тело.
— Гони мои деньги, Миллер, — рычал он. — Или я и тебя так же разделаю, как этот чертов труп. — Тут взгляд его упал на Терри. — Тебя и твою бабу.
Миллер, воспользовавшись короткой передышкой, когда внимание Райкера было обращено на Терри, подскочил и изо всей силы толкнул труп.
Зловонный предмет качнулся вперед и сшиб с ног Райкера. От удара Райкер отлетел и выронил из руки нож, который упал на пол и заскользил в угол.
Он рванулся к своему смертоносному оружию, но Миллер опередил его, наступив каблуком своего ботинка ему на руку.
Послышался громкий хруст двух раздробленных пальцев, и Райкер дико заорал от боли. Перекатившись в сторону, он попытался подняться на ноги.
Тело, пришедшее в движение от толчка, продолжало раскачиваться взад-вперед, как чудовищный маятник.
Миллер бросился на Райкера, отпихнув его плечом, отчего тот сильно ударился о стену.
Райкер крякнул, но удержался на ногах, ухватившись за стол. Он схватил высокую хрустальную вазу, стоявшую посреди стола. Зажав в одной руке этот инкрустированный предмет как дубинку, он рванулся на Миллера, держась другой рукой за свой бок, морщась от боли и то и дело втягивая в себя воздух сквозь стиснутые зубы.
Труп продолжал болтаться туда-сюда, и с каждым новым колебанием тошнотворный запах разложившегося мяса все усиливался. Невидящие глаза безучастно взирали на разыгравшуюся под ним баталию.
— Убью! — зашипел Райкер и набросился на Миллера, замахнувшись вазой.
Миллер отскочил в сторону, но недостаточно проворно.
Увесистый кусок хрусталя пришелся ему по плечу, от боли потемнело в глазах, Миллер почувствовал, как хрустнула ключица. Жгучая боль пронзила всю верхнюю часть тела, левая рука внезапно онемела. Каждый раз, пытаясь пошевелить пальцами, он ощущал, будто в тело ему забивают раскаленные докрасна иглы, но, падая, он потянулся поврежденной рукой к лежащему на полу ножу.