Жесткй вариант
Шрифт:
— Кто водитель?
— Нет водителя. Был — уволился.
— Вы прибегали к услугам частных лиц?
— Прибегал.
— А именно?
— Иногда ездил сам, иногда — мой сосед Генка Бердаш-кевич. Парень работал таксистом, машины знает.
— Кто еще?
— Кто?.. — Коноплев сделал вид, что вспоминает. — Вроде больше никого. По крайней мере, мне неизвестно.
— А где сейчас находится ваш сосед, вам известно? Коноплев выразительно вздохнул: все, дескать, под Богом ходим.
— А инспектора охраны Забаров
— Там же.
— В чем они подозреваются, вы тоже знаете?
— В рэкете вроде.
— Кто вам об этом сказал?
— Да меня ведь уже допрашивали, Владимир… как тебя… Васильич?
— Николаевич, — подсказал Ваня Ордынский.
— Да. Следователь Васин из угро, так что не вы, как говорится, первый. А потом, я ведь грамотный, газеты читаю.
Володя достал из папки бланк протокола, медленно отвинтил колпачок авторучки и минуты три-четыре корпел над «шапкой».
Коноплев за это время дважды посмотрел на часы.
— Вы выезжали на «москвиче» за ворота территории мастерских? — спросил он, не отрываясь от несвоевременной писанины, а возможно, прячась за нее.
— Я? Нет!
— А Бердашкевич? У него есть доверенность?
— Доверенность я ему оформлял, а выезжал или нет — это вы у него спросите.
— Кто-нибудь еще мог воспользоваться «москвичом»?
— Мог, конечно.
— Например?
— Например, любой рабочий мастерских. После семнадцати — охранники.
— Но ведь это запрещено?
— Само собой. Строго. Если такой факт будет установлен — ты мне только скажи: выгоню к чертовой матери, еще и платить заставлю.
— Сколько человек осуществляет охрану территории?
— Днем — двое, ночью — четверо.
— Кто дежурил в ночь с шестого на седьмое августа?
— Я на память графика дежурств не учил, нужно — пойди на пост и посмотри в журнале. У меня двадцать два объекта и сто двадцать охранников… А теперь — позвольте мне откла няться, граждане начальнички, все, что я знал, — сказал, добавить мне нечего.
— Кланяться будете позже, а сейчас пройдемте на пост и вместе посмотрим график дежурств. Возможно, у меня к вам будут еще вопросы. Да и показания ваши нужно оформить протоколом, так что придется задержаться.
— И все?
— Не совсем. Потом мы получим заключения дактилоскопической экспертизы. Если в салоне «москвича» будут обнаружены отпечатки пальцев, принадлежащих кому-то, кроме Бердашкевича, уж не обессудьте — мы будем вынуждены снять ваши для идентификации.
— Похоже, ты меня в чем-то подозреваешь, а, Сурок? — ни с того ни с сего подмигнул Коноплев.
— Что делать, — терпеливо застегнул Володя «молнию» на папке. — В ночь с шестого на седьмое августа был убит некто Геннадий Зайчевский. Слышали о таком?
— Ну как же! — усмехнулся Коноплев. — Если кто в этом городе скажет, что не знает Скока, можешь смело предъявлять ему заведомо ложные.
— Вот-вот.
— И об этом читали.
— Конечно, Артур Леонидович. Оба преступления были совершены при участии ваших сотрудников — Бердашкевича…
— Не надо «ля-ля», — снова перешел на фамильярный тон Коноплев, помахав указательным пальцем, — он не мой сотрудник.
— Допустим. А Забаров и Бубенец — ваши?
— Они, что ли, валюту похитили? — безразлично спросил Коноплев.
— Кто?
— Ну, эти… Заборов с Бубенцом?
— Валюту похитили девятого, Артур Леонидович, — спокойно уточнил Сумароков. — Забаров с Бубенцом в это время уже находились в следственном изоляторе.
— А-а… ну да, ну да. Мне-то какое до этого всего дело? Я, что ли, их туда направлял?
— Куда?
Коноплев поморщился:
— Фу-у!.. Ну не надо, не надо, Сурок! Кого ты на понт берешь?
Я на секунду представил, что вот так же он вел себя в своем кабинете в КГБ с подследственными.
— Я не «беру вас на понт», гражданин Коноплев. И обращайтесь ко мне, как положено! Мы не в банде… Так вот, я продолжаю. В обоих преступлениях был задействован «москвич», принадлежащий вашей фирме. В качестве орудий убийства преступники использовали ранее похищенные из оружейного сейфа вашего же предприятия снайперскую винтовку и пистолет Макарова. В том и другом случаях обвиняются ваши сотрудники. Достаточно фактов, чтобы получить основание на допрос директора «Зодиака»?
Коноплев напрягся. Былая невозмутимость таяла на глазах.
— По поводу пропажи оружия я уже давал показания, — произнес он, тщательно выговаривая слова. — О том, что его нашли, мне ничего не известно. Что касается машины, она со второго числа сего месяца находится в ремонте. А сотрудники… При найме на работу соблюдением ими Христовых заповедей я не интересуюсь. Судимых на работу не принимаем, освидетельствование наркологом и психиатром они проходят на медосмотре в поликлинике МВД. Хищение на охраняемых объектах преследуется по закону.
— Нашли мы оружие, Артур Леонидович, — устало вздохнул Сумароков. — И то, что «москвич» с территории выезжал шестого и девятого, — доказанный факт. А вот зафиксировали ли это в журнале ваши сотрудники, мы сейчас проверим.
Я, Сумароков, Ордынский и Коноплев вышли из автомастерских и направились к КПП.
На улице было тепло, но ветрено; слышался шум морского прибоя; навстречу нам в направлении блестевших на солнце пакгаузов проехало два грузовика.
Охранник в пятнистом комбинезоне с кобурой и тонфой на широком офицерском ремне запирал ворота. Его напарник сидел в кирпичной будке с окнами во все стороны и, слушая музыку, ел борщ из широкого китайского термоса.